– Эй, приятель. Время вышло, – сказал мужчина с бородой, идя по проходу. Он оттолкнул его от микрофона, стеклянная банка разбилась, вода смешалась с ярко-красным червяком крови.
– Эй, давайте не будем… – начал было кто-то из переднего ряда, но в зале было слишком шумно, все повставали со своих мест, мама тащила Карпика за руку, взрослые сдавливали его со всех сторон.
– Мы тебя уроем! – крикнул кто-то.
– Скажи им, Рич! – Какой-то мужчина пожал папе руку, другой похлопал его по плечу, но остальные расступились в стороны, уставившись на него.
Когда они сели в пикап, воздух трещал от напряжения. Папа покачал головой:
– Черт возьми, Коллин.
Так тихо, словно он говорил сам с собой.
– Я же говорила тебе, – сказала мама. – Я знала, что что-то не так.
– Ты этого не знаешь.
– Ты что, не слушал? – спросила мама.
Карпик потянулся к ее руке, но она отдернула ее. Папа завел пикап.
– Я потеряла восемь детей, Рич. Не одного, не двоих, не пятерых. Восемь. – Ее голос дрожал. – Так что не смей говорить мне, что я чего-то не знаю.
28 февраля
Ржавый «Шайен» Юджина стоял поперек их подъездной дорожки, гравий взрыт там, где он, должно быть, свернул налево как раз вовремя, чтобы не врезаться в их дверь. Сам Юджин прислонился спиной к столбу крыльца, жилы на его шее вздулись.
Прошло двадцать четыре часа, а он все еще достаточно взбешен, чтобы опрокинуть тачку, судя по дуге из разбросанных дров. Рич заглушил двигатель, и Юджин направился к ним злым, пружинистым шагом. Коллин выставила руку перед Карпиком, словно защищая его. На заднем дворе залаял Скаут.
– Ну вот и началось, – сказал Рич.
Вчера им удалось обойти Юджина стороной, смешавшись с толпой. Рич почувствовал себя лучше, как только они добрались до Кресент-Сити, оставив произошедшее позади. Они бродили по проходам супермаркета, пальцы Карпика цеплялись за бортик тележки.
«Только самое вкусное». – Рич, выбирал лимонный пирог, Карпик – банку с засахаренными вишнями, чувствуя, что обычные правила на сегодня отменены. Находиться в общественном месте было безопаснее – для окружающих, не для Рича. Он был так зол, что легко мог разнести все к чертовой матери, поддайся он эмоциям.
Коллин шла впереди. Он ждал, что она повернется и признается, что все еще винит его за выкидыш. Обвинит его в том, что он всего лишь сторонний наблюдатель, немой свидетель ее горя. Скажет, что он не знает, что такое потерять ребенка, потому что он не носил их девочку в своем теле, не чувствовал ее движений, потому что он шел дальше, а часть Коллин навсегда осталась в прошлом, запертая в той больничной палате, ощущая тепло собственного тела на прохладной коже ребенка, как будто она могла согреть и высидеть крошечное сердечко их малышки, ибо что есть надежда, кроме веры, каким бы редким ни было чудо?
Они встали рано утром и поехали на пикник к Кузнечной реке, но дождь не прекращался, и в итоге они все утро ютились в пикапе с включенным обогревателем. Теперь Рич хотел зайти в дом, развести огонь, но тут появился Юджин, еще более взвинченный, чем вчера, потому что ему пришлось вариться в собственной злости целый день.
– Что думаешь? – спросила Коллин. Юджин уже стоял у окна Рича, так близко, что Рич мог бы ударить его по коленным чашечкам, просто открыв дверь. Юджин развернулся и понесся к двери Коллин.
– Просто иди в дом. – Рич распахнул дверь и обошел пикап, подождал, пока Юджин отступит назад, чтобы Коллин смогла выйти, и встал между ними. Ему было приятно защищать ее. Здесь, перед лицом гнева Юджина, он мог отбросить свой собственный. – Какая разница между «Шевроле» и мячом для гольфа? – спросил Рич, дав Коллин время затащить Карпика в дом. – Мяч для гольфа может пролететь двести ярдов.
– Мать твою, на чьей ты стороне, Коллин? – Юджин уперся в грудь Рича, попытался его обойти. Рич надвинулся на него, затем отклонился назад, позволив Юджину споткнуться. – А тебе еще повезло, что Мерл тебя на хрен не уволил. – Юджин достал из заднего кармана свернутую в трубочку газету и ткнул ею Рича в грудь. – Тебе это нужно было больше, чем любому из нас.
– Необязательно обрабатывать рощу отравой, чтобы начать вырубку, – проговорил Рич. – Кустарник не настолько густой.
Юджин покачал головой.