Коллин нажала на педаль, звуком тормоза объединяя настоящее и прошлое, в котором она точно так же сидела за рулем машины, правда, их матери, а Энид ждала, пока ей разрешат войти.
Тогда она тоже ничего не сказала Юджину.
Коллин взглянула на Марлу, задаваясь вопросом, знает ли она, что ее собственная жизнь могла закончиться именно здесь.
Энид выбралась из машины, передала малыша Коллин и пошла вслед за Марлой вверх по ступенькам. Даже под плотным слоем косметики Марла казалась испуганной маленькой девочкой. Сердце Коллин сжималось от жалости и к ней, и ко второму сердцу, бьющемуся внутри ее тела.
«Не надо, – умоляла она про себя. – Марла, милая, не надо».
– А что случилось? – полюбопытствовал Карпик, наблюдая, как Энид стучит в дверь и тут же отступает на шаг.
– У Марлы заболел живот, – вздохнула Коллин, поудобнее усаживая Элси себе на колени.
– Значит, тут живет доктор?
– Лучше давай поищем китов, Печенюшка.
Они вышли за ограду и остановились у самой воды.
Карпик изучал горизонт через бинокль.
– Ну как, видишь кого-нибудь? – Коллин дрожала от холода.
Когда они вернулись, Энид расхаживала по веранде. Элси уснула теплым комочком у Коллин на груди. Карпик уселся на качели. Потолок веранды был окрашен в светло-голубой цвет, словно даже в дождливый день под навесом оставалось ясное небо.
Казалось, что их тени прошлого до сих пор сидят во дворе в молчаливом ожидании. Коллин была в ужасе – это ведь незаконно. Она завела машину, а Энид даже не вздрогнула.
Наконец Джун Милхаузер вышла из дома.
Как-то раз они вместе с мамой видели ее в супермаркете. Энид, которой исполнилось то ли пять, то ли шесть лет, не могла отвести взгляда: левый глаз Джун Милхаузер был светло-голубым, а правый – практически черным, будто бы поглощающим свет.
«Почему у нее разноцветные глаза?».
«Понятия не имею», – ответила тогда мама, и без того раздраженная вечными вопросами Энид.
«Ну почему?».
«Потому что она помогает вывести плод».
«Она садовница?».
Мама вздохнула.
«Не этот плод, милая».
И вот десять лет спустя они сами пришли к Джун Милхаузер.
– Вперед, – наконец скомандовала Энид, будто ей требовалось увидеть этот дом собственными глазами, чтобы наконец решиться.
Любопытно, помнит ли Энид свой невинный детский интерес – и ту дрожь, которая звучала в ее голосе, когда она сама была испуганной пятнадцатилетней девочкой? Может, она тоже перебирала воспоминания, пока ждала возвращения Марлы.
До них доносились запахи моря и крики чаек.
Коллин шагнула к Энид в дальний угол веранды.
Ей следовало пойти с Марлой. Она ее мать, в конце концов.
– Юджин не знает? – тихо спросила Коллин.
– Он считает, что этот придурок женится на ней.
– А он женится?
– Какая разница? Я не позволю ей разрушить свою жизнь, – Энид скрестила руки и поковыряла носком сапога дощатый пол. – О, он будет в ярости. Его маленького внучка Сандерсона смыли в унитаз. – Она горько рассмеялась.
– Где ты нашла деньги? – Коллин успела увидеть новенькие купюры в руках Джун Милхаузер, прежде чем та впустила в дом Марлу.
– У Мерла. Где их еще взять? – Энид вздохнула. – Он отсылает мальчишку обратно на север, так что они больше не увидятся.
Коллин качала Элси на руках, стремясь унять этим свое беспокойство.
Энид погладила малышку по голове.
– Юджин отвез меня на рентген, на котором так настаивала медсестра.
Входная дверь отворилась.
Коллин потянула Карпика с качелей.
Энид протянула руки, чтобы помочь Марле, но Марла оттолкнула ее. Под глазами лежали глубокие тени.
Джун Милхаузер появилась в дверях следом. Ее волосы были уже совершенно седыми, а синий глаз казался больше коричневого, как будто она щурилась.
Дверь захлопнулась. Раздались первые аккорды фортепиано, постепенно нарастающие.
В тесном салоне пикапа разлился сладковатый запах железа.
Марла сжалась в комочек.
Коллин ждала на стоянке вместе с ней, пока Энид ходила в аптеку. Карпик дремал на заднем сиденье.
– С горячей грелкой будет легче, – пообещала Коллин.
– Мне больно. – Марла всхлипнула.
– Я понимаю, милая.
Коллин никогда и ни за что не избавилась бы от ребенка, но она знала, каково это – когда выскабливают изнутри, чтобы освободить ее от мертвого плода. Как тяжело и пусто.