Рич кивнул.
– У меня есть контакты парней, с которыми я раньше работал. Последним был контракт на участок с поваленными деревьями в нижней части Проклятой рощи.
– Давайте посмотрим, что мы имеем. – Конгрессмен задумался. – Примерно сто миллионов футов досок? По цене в пенни за фут… – Он подсчитал, затем покачал головой. – Просто не представляю, мистер Гундерсен, как вам это удастся, не говоря уже о том, сколько вам придется преодолеть, чтобы получить все необходимые разрешения.
Рич допил последний глоток пива и поставил бокал на стол.
– А что, если я не хочу заниматься лесозаготовкой? – проговорил он.
Конгрессмен улыбнулся.
– Забавный вопрос для лесоруба.
– На вершине этого хребта много старых деревьев, – напомнил ему Рич.
– Лига может быть заинтересована, – согласился конгрессмен. – Если бы вы были готовы согласиться на меньшее.
– Насколько меньшее? – поинтересовался Рич.
– О, даже не знаю. Может быть, они заплатили бы двадцать процентов от рыночной стоимости. Может быть, даже больше, если вы найдете подходящий способ для… ведения переговоров.
Он взглянул на Рича, ожидая, что тот поймет, что он имеет в виду.
Рич сглотнул. Двадцать процентов от миллиона долларов – 200 000 долларов – гораздо меньше, чем он должен, плюс еще он наверняка должен будет заплатить этому клоуну за помощь.
– Звучит довольно привлекательно. – Рич задумался, пытаясь понять, какой процент с него возьмут за проведение сделки.
– Да. – Конгрессмен все еще улыбался. Его пальцы барабанили по столешнице, мягкие и белые, как у человека, который никогда в жизни не зарабатывал честным трудом. – Оказались между молотом и наковальней, верно? – Конгрессмен встал. – Поговорим через несколько дней, мистер Гундерсен. Пока что подумайте об этом.
Он перекинул пальто через плечо и оставил Рича за столом в одиночестве. С той стороны двери доносился шум оркестра.
3 июня
Карпик надел свои новые ботинки на день рождения, которые мама купила ему перед началом занятий в школе. Он не помнил о них, пока не открыл коробку. Они были точь-в-точь как у его отца, за исключением того, что шнурки постоянно развязывались. Они с папой пришли на песчаную площадку, находящуюся над пляжем, и тот устало уселся, крепко держа в руках мягкие, словно кроличьи, уши Карпика.
Шумел океан. Папа пнул ногой корягу, отбросил в сторону кусок, затем другой, образовав кучу. Карпик взял небольшой, но громоздкий кусок бревна.
– Неплохой, – произнес папа.
Вскоре в округе слышались только шум океана и стук дерева. Карпик наблюдал за волнами через свой бинокль, а папа отдыхал, сидя на бревне.
– Дай мне какую-нибудь деревяшку, – попросил папа.
Карпик поднял ближайшую корягу красно-оранжевого цвета. Папа перевернул ее, встряхнул и поднес к уху Карпика.
– Как думаешь, что там? – спросил папа.
– Снежный человек, – ответил Карпик.
Папа встряхнул корягу снова и прислушался.
– Да, ты, наверное, прав. Дай мне еще одну.
Карпик внимательно слушал.
– Снежный человек.
Папа отложил корягу в сторону, порылся в куче древесины.
– Вот. Теперь послушай снова.
– Слон, – ответил Карпик.
Папа засмеялся.
– Действительно, маленький слон.
Затем папа положил деревянную палку на колени и достал из кармана нож и снял с пояса другой, точно такой же. Папа показал Карпику, как раскладывать и складывать лезвие.
– Теперь попробуй сам, – сказал он.
Несколько раз у Карпика ничего не получилось, но потом он все-таки справился.
– Вот так, – похвалил его папа. – Карпик закрыл нож и взял его в руки. – Мой отец дал мне этот нож, когда мне было примерно столько же лет, сколько и тебе, – сказал папа. – А сейчас я передаю его тебе. – Карпик взглянул на него, чтобы убедиться, что это не шутка. – Теперь у меня есть нож Ларка. А этот – твой. Открой его снова. – У Карпика получилось, пусть и не с первой попытки. – Молодец. А теперь вырежи своего слона.
Папа, прищурившись, рассматривал пляж. Карпик продолжил работать с деревом.
– Мне холодно, – сказал он наконец. Папа не сразу отреагировал, глубоко задумавшись. – Папа, мне холодно, – повторил Карпик.
– Тогда давай собираться. Он подождал, пока Карпик уберет нож в нагрудный карман, и нагрузил его руки деревянной добычей, которую они собрали.
Когда они вернулись домой, папа вдруг стал очень серьезным. Он провел Карпика в заднюю спальню, где на тумбочке лежали очки для чтения. Папа открыл ящик тумбочки и подождал, пока Карпик положит туда свой нож.
– Нож – это инструмент, а не игрушка, – объяснил папа. – Если хочешь его взять, попроси у мамы. Ты не должен доставать его сам, ясно?