– Карпик! – крикнул Уайет. – Подожди!
Карпик повернулся и увидел, что Уайет, пошатываясь, приближается к нему, держась за ребра, как будто в боку у него кололо. Карпик знал этот трюк. Уайет просто притворялся, но стоит ему оказаться на расстоянии броска, как он напрыгнет на него, повалит на землю и будет плевать Карпику в рот. Он посмотрел на коричневую воду. В ушах колотилось сердце. Захотелось в туалет.
– Карпик! – закричал Уайет. Его лицо было красным от бега. На мгновение Карпик подумал, что Уайет собирается объявить перемирие. Но затем тот ухмыльнулся, откинул голову назад и провел ребром ладони по горлу.
Карпик помчался вдоль берега ручья, в его голове звучали стихи. Проклятый ручей вытекает из родника, а вода в нем чистая и сладкая слегка. Наверх до источника иди поскорей, потом мимо Угриного ручья проходи, не робей. С одной стороны город стоит, с другой – Убойный ручей звенит. Когда начинаешь дрожать – значит, до реки рукой подать.
Мутный поток гремел так громко, что он чувствовал его вибрацию в своей груди. Карпик карабкался и карабкался вверх по склону, пока не оказался на краю дороги, усеянной глубокими лужами. Он оглянулся в поисках Уайета, но его нигде не было видно.
Он не знал, где находится – ничто не выглядело знакомо, – но перешел дорогу и стал подниматься на холм с другой стороны. Ноги у него устали. Тяжелые ботинки натерли мокрые пятки. Он споткнулся о шнурки и тяжело упал на живот. Заныли ладони.
Позади него хрустнула ветка. Он поднялся на колени.
– Уайет?
Он прислушался: в ушах раздавалось собственное дыхание, сердце бешено стучало в груди. Он встал, попятился от места, где споткнулся, и продолжил путь. Он услышал журчание воды и вдруг увидел его: Проклятый источник! Вода в нем чистая и сладкая слегка.
Он зачерпнул ладонями воды, попил, умыл разгоряченное, зудящее лицо. Посмотрел вниз по склону, выискивая Уайета, потянулся к биноклю, висевшему у него на шее. Его руки коснулись пустого воздуха. Бинокль исчез! Карпик развернулся. Он держал бинокль за ремешок, когда бежал. Он потянулся в нагрудный карман, но пальцы натолкнулись только на холодную поверхность ножа.
Карпик сел на камень. Ему хотелось плакать. Он открыл нож, снова закрыл его. В лесу стало темнее. Воздух стал неподвижным, прохладным. Над головой скрипели высокие деревья. К телу липла мокрая одежда. Пальцы покалывало. Ему хотелось домой. Он хотел, чтобы мама сняла с него мокрую рубашку и растерла плечи теплым полотенцем из сушилки. Капли дождя упали ему на лицо. Ох и влетит же ему за то, что он потерял дождевик.
Пропитанная потом рубашка прилипла к спине. Карпик задрожал. Он встал и, волоча ноги, спустился с холма, следуя за Проклятым ручьем. Он знал отсюда дорогу домой, но это был долгий-предолгий путь. Он шмыгнул носом – из него текло – и принялся спускаться по склону холма, двигаясь к Безымянной дороге. Он перешел на другую сторону и стал пробираться сквозь грязь, камни и сломанные бревна, слишком высокие, чтобы через них перебраться – лабиринт, в котором за каждым углом притаился ужас. Наконец, он вышел на поляну и тут же провалился в жидкую грязь. Он прошлепал по размокшей земле и встал у края обрыва: здесь прошел оползень.
Позади него щелкнула ветка.
– Попался! – крикнул Уайет, налетая на него со спины. Нож вылетел у Карпика из руки. Он видел, как тот описал широкую дугу в воздухе, перекувыркнулся и упал в ручей.
А потом Карпик тоже упал, и он падал, и падал, и падал. Он ударился головой о камень. Веки стали тяжелыми. Становилось темно. Мама. Он хотел, чтобы она включила ему ночник.
– Вставай, дебил. – Уайет перевернул Карпика на спину. Его голос звучал словно откуда-то издали. Сквозь трепещущие ресницы Карпик увидел, как Уайет подталкивает его ногой. – Карпик, вставай. – Уайет присел над ним на корточки. Карпик почувствовал, что ему приподняли голову, за ухом потекло что-то теплое, а затем он снова ударился о камень головой. Его глаза казались горячими и липкими, Уайет расплывался, отступая назад. А потом он исчез.
«Откуда у тебя такие красивые зеленые глаза? – услышал он голос мамы. Он ощутил, как в висок ему подуло горячим воздухом. – Карпик, не уходи далеко, хорошо? Оставайся там, где… Карпик, не уходи…»
Он лежал. Свет померк.
– Карпик? – крикнула мама.
Потом голос папы, откуда-то издали:
– Карпик?
Голоса окутывали его. Они были еще далеко, но они приближались.
Они шли, чтобы подхватить его на руки и отнести в дом.