Коллин сидела под лампой-кроликом и шила, когда Рич вернулся домой.
– Ты где был? – спросила она.
– Помогал Ларку с дорожными знаками. – Он опустил ключи в деревянную миску.
– Ужин в духовке.
– Где Карпик? – поинтересовался он, снимая ботинки. Коллин бросила на него взгляд поверх очков.
– Спит. Уже девять вечера.
Рич прошаркал на кухню, достал тарелку. Мясной рулет с печеной картошкой – все как он любит. Он услышал, как Коллин вышла на улицу, в темноте вспыхнул свет фонаря. Через минуту хлопнула дверь пикапа. Коллин вернулась в дом, с шумом закрыв за собой входную дверь.
– Пришли новые страховые карточки, – сообщила она. – Одну я положила тебе в бардачок. – Она гневно выдохнула через ноздри. – Ты ничего мне не хочешь сказать?
Рич подумал о бумагах, о ключе от почтового ящика, спрятанного в потайном отделении. Как ему это все объяснить? Как рассказать ей про будущее, о котором он мечтал?
– Коллин.
– Что «Коллин»? – Она ходила взад-вперед по ковру гостиной, не снимая ботинок. – Это что?
Рич поймал упаковку презервативов, которую она ему бросила, и прочистил горло, скрывая облегчение. Она не злилась на него за то, что он опустошил их сбержения, связал их кредитом, который, возможно, никогда не сможет выплатить, рисковал своим и ее будущим. Нет, она злилась из-за упаковки резинок, которую он забыл принести в дом.
Он бросил презервативы на кухонный стол рядом с тарелкой.
– Не клади их сюда, – потребовала она, скрестив руки.
Рич не знал, сколько еще он сможет себя сдерживать. Все его тело жаждало ее прикосновений. Но он не хотел снова подвергать ее таким испытанием. Ни в коем случае. Никогда.
Он провел пальцем по краю тарелки.
– Еще одного раза я не вынесу.
– Ах, ты не вынесешь? – Она протопала по коридору, хлопнула дверью ванной.
Рич ел под шум воды, льющейся по другую сторону стены. Когда Коллин закончила, он принял душ. Она уже лежала в кровати, когда он вошел в спальню и бросил презервативы в прикроватную тумбочку.
Она лежала на боку, отвернувшись. Рич-то надеялся, что она будет лежать на спине. Он лег в постель, погладил ее шею, лопатки, почувствовал, как напряглось ее тело, ощутил запах гераниевого лосьона. Теперь он мог сказать: я рискнул, я очень сильно рискнул. Он даже почти это сказал.
Он хотел притянуть ее к себе, но остановился. Он никогда не смог бы забыть, как стоял в одиночестве у дверей «неотложки» после того, как срочно отвез ее в больницу, и линолеум под ногами был весь испятнан кровью. Оставшись один, беспомощный, в холодном коридоре, он торговался, он обещал, он клялся. Никогда больше.
Рич поднял руку и выключил лампу.
Они лежали неподвижно, разделенные двенадцатью дюймами темноты.
2 сентября
– Я хочу еще одного ребенка, – сказала Коллин, ставя на стол завтрак. Она не спала полночи, все думала об этом. – Почему мы не можем хотя бы это обсудить?
Рич принялся ковыряться вилкой в яичнице. Она скрестила на груди руки.
– Если бы ты просто пришел домой вовремя, может быть…
– Господи, Коллин. Мы это уже проходили. Это не имело никакого значения.
– Откуда ты знаешь?
– Я ничего не мог поделать. – Рич опустил вилку. – Даже если бы ты вызвала «скорую помощь», никто и ничего не мог поделать.
На глаза Коллин навернулись слезы.
– Почему мы не можем просто попытаться еще раз?
На лицо Рича набежала тень: выражение, которое она не смогла прочитать.
– Ты нужна Карпику, – сказал он.
Коллин ждала, что он скажет что-нибудь еще. Скажет: «Ты нужна мне». Когда он этого не сделал, она пулей вылетела из кухни и забралась обратно в постель. Она понимала, что ведет себя по-детски, но продолжала упрямо лежать, пока Рич мыл на кухне посуду. Когда он вышел в коридор, чтобы попрощаться, Коллин притворилась, что снова заснула – а затем и правда заснула вскоре после его ухода. Через час она проснулась от боли в животе. Между ног медленно сочилась кровь, в воздухе повис тошнотворно-сладкий металлический запах. Ее тело, как и каждый месяц до этого, спрашивало: «Что, хочешь еще одного ребенка?»
Коллин почистила зубы, помочилась, уставилась на окровавленную салфетку.
– Мама? – позвал Карпик. Она потянулась к ручке и спустила воду.
После завтрака она ожесточенно воткнула лопату в грядку с горохом. «Я могу родить еще одного ребенка», – подумала она и принялась выдергивать побеги ежевики за корни. Скаут с лаем подбежал к краю двора.
– Скаут, – позвала Коллин, но пес не сдвинулся с места. Она встала, пересекла двор. – Скаут, тихо. – Она положила руку ему на голову – лай перешел в низкое рычание – и посмотрела вверх, на склон холма, следя, не движется ли что-то среди деревьев. Волоски на шее встали дыбом. Карпик играл в траве с игрушечными машинками.