Надо подумать о чем-то другом.
– Четыре дня до начала занятий в детском саду, Карпик, – сообщила она сыну. Его эта идея не впечатлила, а вот у Коллин от мысли об этом перехватывало горло. Миновав рощу, «Шевроле» загрохотал по колдобинам Безымянной дороги. Если они нашли череп, то где вся остальная часть? В газете недельной давности, которую она нашла в пачке, присланной Маршей вместе с Ричем, говорилось, что больше ничего отыскать не удалось.
Доверху груженная бревнами фура появилась из-за поворота. Пронеслась мимо, держа курс на хребет Оленье ребро. Клочья тумана на секунду расползлись в стороны, и сквозь них показалась дорожная развилка. Коллин съехала на грязную двухколейку дороги Оленьего ребра, которая пролегала вдоль основания хребта. По бокам ее теснил кустарник. Коллин казалось, будто она ведет назад во времени. Будь жива ее мать, она бы давно уже устроила скандал с Сандерсоном, с округом, добралась бы до любого, у кого есть автоцистерна и шланг с распылителем.
«Верна умеет поднять шум», – говорили люди. Это правда. Шум мама наводила изрядный.
Приборная панель жалобно лязгала, пока пикап катился вперед по глубоким колеям. В кабину просачивался травянистый запах вчерашнего дождя. С другой стороны хребта, вне пределов их видимости, доносилось жужжание пил. Рич был где-то за этим хребтом, у Затерянной дороги, за домом Энид.
– Дре-ве-сина, – сказал Карпик и улыбнулся. Волосы падали ему на глаза – надо бы их подровнять.
На склонах холмов уже созрела ежевика, ягоды свисали с ветвей черными гроздьями. Над дорогой клубился туман, ветви кустарника терлись об окна. Наконец показалась ферма. Они выехали на длинную дорогу между полями, усаженными сучковатыми яблонями, мимо пруда, где бледные руки отца тянулись к Коллин через коричневую воду: «Пинайся, горошинка. Продолжай пинаться».
Карпик выскочил из машины, как только она остановилась.
– Пять минут, – предупредила она. Из дома вышла Джоанна, пристроила на бедре Кэмбер.
– На крещение? – спросила она, услышав, что сегодня Коллин требуется четыре десятка яиц, и отправила Джудит в курятник.
Коллин задумалась, не обиделась ли она на то, что ее не пригласили.
Джоанна окинула пикап взглядом. «Быстрее было бы пешком дойти», – прочитала Коллин на ее лице. Она вспомнила низкое, горловое рычание Скаута и подумала: не спросить ли Джоанну, не видела ли она кого-нибудь, гуляющего по оврагу, но это было бы глупо. Кого сюда могло занести?
Из курятника показалась Джудит, с трудом удерживающая тяжелый поднос с яйцами. Джоанна споро переложила их в картонные коробки, принесенные Коллин, сунула пятидолларовую купюру за пояс и вытащила доллар для сдачи. Над хребтом пролетел вертолет, оставляя за собой шлейф брызг и слабый запах хлора.
– Идите внутрь, – велела Джоанна девочкам. Зачем подобрала с земли ком грязи и бросила его в сторону ручья, где, сгорбившись, пил воду енот. Он встал на задние лапы, прижал передние к груди, словно подтягивал невидимые подтяжки.
– Пошел! – Джоанна решительно направилась к нему, громко топая, и енот бросился прочь. – Они охотятся за цыплятами, – объяснила она, поправляя шланг, который Коллин заметила только сейчас. Он тянулся через поля откуда-то со стороны Затерянного ручья. – Олений ручей пересох.
– Когда?
В детстве они всегда брали воду из Оленьего ручья – он был чище, чем Затерянный, и вода в нем была слаще.
– В пятницу? – Джоанна прищурилась, припоминая дату. – Ну, еще потечет. Вода всегда находит дорогу.
Яйца были холодными. Птенцы внутри не шевелились. Но Карпик все равно не выпускал их из рук, глядя из окна пикап на солнечные блики, пляшущие на водах Безымянного ручья. Отец его учил: «Затерянный, Безумный, Блуждающий, Роковой, Голодный, Бегущий, Новой надежды, словно изучаешь нити паутины. Дороги заводят в тупики, но если ты знаешь, где какой ручей, то всегда можешь найти путь домой». Мама свернула на Затерянную дорогу, дорогу к форту Юджина. Навстречу им выехал эвакуатор, который тащил за собой красный «Вагонер» тети Энид с разбитыми стеклами.
– Энид, – выругалась мама себе под нос.
На другом конце болотистого луга показался форт Юджина. Из печной трубы вырывался дым. Козы вскарабкались на дерево, дом-трейлер балансировал на шлакоблоках, а прямо под ним тек Затерянный ручей, разделяя двор на две отдельные территории: с одной стороны кошачий вольер тети Энид, обнесенный проволокой, с другой – свалка дяди Юджина. Карпик прижался носом к окну. По бокам дома-трейлера высились пристройки. Форт Юджина был сырым и бесформенным, как размокшая печенька, коридоры шли под наклоном – совсем как гоночный трек для игрушечных машинок, раздвижные двери прятались в стены, когда их открываешь. Сердце Карпика в нетерпении отсчитывало последние секунды до встречи с двоюродной сестрой: Аг-нес, Аг-нес.