– Без братьев и сестер одиноко, – сказала Герти.
– У Карпика есть кузены. – даже для самой Коллин это прозвучало неубедительно.
– Заведи еще одного ребенка. – Герти снова похлопала ее по руке. Кожа у нее обвисла, вся покрылась старческими пятнами. – Не видела ни одного мужчины, которому бы не нравилось этим заниматься, сколько бы лет ему ни было.
Карпик вернулся в зал.
– А теперь мне можно торт? – спросил он. Торт горбился на блюде, как осыпавшийся песчаный замок. Дот отрезала ему кусочек.
– Здорово, когда дети не плачут. – Она улыбнулась спящей на руках Коллин Алсее.
Они нашли себе место за столом, и Карпик принялся облизывать с вилки глазурь. Коллин поцеловала его в макушку. Ее милый мальчик. Ее маленькое чудо.
– Печенюшка, – прошептала она. – Откуда у тебя такие красивые каштановые волосы?
– Марла! – заорала Энид. – Положи это все в пикап!
Марла подняла ящик со льдом.
– У нее сегодня свидание, – пояснила Энид. – Она меня саму в пикап отнесет, если я ее попрошу, – только бы разрешила ей пойти.
Когда-то, еще до рождения Карпика, Коллин так мечтала о собственном ребенке, что сердце ее разрывалось пополам, даже когда она просто желала маленькой Марле доброй ночи. И посмотрите только, как она выросла: уже почти взрослая девушка, прекрасные белокурые волосы, кожа настолько бледная, что на висках проступают голубые венки. Ужасно красивая. «Красота до добра не доведет, – однажды сказала мама Коллин, когда она еще училась в старшей школе. – Вмиг забеременеешь и окажешься связана семьей еще до того, как вообще поймешь, чего хочешь в жизни. Лучше уж быть невзрачной».
– Мне нужно пиво, – объявил Юджин. Они уже успели вытряхнуть скатерти, вытерли и сложили столы.
– А дети? – спросила Коллин.
– Ну пусть отопьют, если хотят. Я им личное пиво покупать не буду.
Дети втиснулись за угловой столик в «Одной-единственной».
– Я хочу картошку с сыром, – потребовал Уайет.
– Я тоже, – сказала Энид.
– Мы только что поели, – заметила Энид. У барной стойки Дэниел разговаривал с Бесси МакКуэйд – в школе они учились в одном классе. Столько лет отсутствовал, а теперь от него не продохнуть. Бесси бросил муж. Она жила рядом с Лесопильным ручьем вместе с сыном, у которого была заячья губа, и примерно пятьюдесятью кошками. Коллин помнила, как раздулись в отвращении ноздри мужа Бесси, когда он увидел верхнюю губу своего новорожденного сына, как он попятился, когда Коллин положила младенца ей на грудь.
– А, тетя Коллин?
– Что? – не поняла она.
В другом конце зала Бесси МакКуэйд отвесила Дэниелу пощечину. Кел стоял за барной стойкой, скрестив руки. Дэниел поднялся, бросил несколько купюр рядом со своим стаканом, сунул в карман блокнот, засунул за ухо карандаш. Больше всего Коллин поразило выражение лица Бесси.
– Смотри, чтобы тебя дверь по лицу не ударила! – крикнул кто-то в спину Дэниела.
– Наверное, он что-то не так понял, – подмигнул Юджин. Коллин захотелось ткнуть его пальцем в глаз.
– Эти хиппи трахаются, словно кролики, – проговорила Энид, ставя на стол тарелки с картошкой фри.
– Энид, – осадила ее Коллин.
– Что? Это правда. Что они там с деревьями делают, эти любители девственной природы?
– Да не в этом же смысле.
– А кто знает.
«Не раздувай огонь», – говорила мама, когда Энид начинала ее подкалывать. Снова потек разговор. Бесси МакКуэйд провела пальцем по ободку своего бокала, извлекая из него тонкий, пронзительный звук, слышный только Коллин. Дэниел спрашивал ее о сыне; Коллин поняла это по наклону плеч Бесси, по тому, как она сидела за барной стойкой с очень одиноким лицом, хотя ее окружало множество людей.
– Что я пропустил? – Рич сел за стол рядом с ней и принялся покачивать ногой. Чего он вообще так нервничал? Она положила ему на бедро ладонь, и он замер. Потом переплел свои пальцы с ее и положил их руки на стол, у всех на виду.
6 сентября
Пока они шли через стоянку, Карпик держал Коллин за руку, но оказавшись за двойными дверями – из школьного кафетерия пахло бургерами, – он вырвался на свободу. Она слишком коротко подстригла ему челку, и лоб у него теперь казался очень белым и уязвимым. Ей захотелось прикрыть его ладонью. Доска объявлений возле его класса была обклеена бумажными рыбками: «В ЭТОЙ ШКОЛЕ МЫ ПЛАВАЕМ ВСЕ ВМЕСТЕ». Коллин нашла взглядом его рыбку – Г-р-э-м —, но когда она повернулась, Карпик уже вбежал в свой класс, сунув под мышку красную коробку для ланча. Поток детей огибал ее, словно ручеек.