– Ну и как? – спросила Коллин, когда Юджин ушел. Рич пожал плечами:
– Может, Энид утопит его раньше, чем у океана появится шанс.
– Мы могли бы дать им денег взаймы, – предложила Коллин.
– С таким же успехом можно просто выкинуть деньги в сортир Ларка.
Она хмыкнула.
– Ты знаешь, что в этих сапогах дырка?
– Где?
Она повернула их, сунула палец в отверстие на голенище. Как это в духе Юджина – просто отдать сапоги и не сказать об этом ни слова.
– Время купаться, – сообщила Коллин Карпику. – У нас теперь есть вода, спасибо твоему папе.
– Я первый. – Рич сделал вид, что собирается встать, и Карпик мигом промчался по коридору в ванную и захлопнул за собой дверь. – Кто знает? Может, ловля крабов – не такая уж и плохая идея.
А может, ему и самому стоит попробовать, растянуть на подольше то, что осталось от их сбережений.
Коллин с грохотом поставила миску Карпика в раковину.
– Это ведь брат Лью, – постарался убедить ее Рич. – Эти парни – профессионалы. Они так просто не рискуют.
– Все мужчины рискуют.
– Мама! – позвал Карпик, и Коллин отправилась ему на помощь.
Рич доел последнюю ложку, кукурузный хлеб застрял в глотке. Он поднес стакан к крану, отпил. Под пальцами у него что-то мелькнуло, он поставил стакан на стол и пригляделся к плещущейся воде: там плавала крошечная рыбка, маленькая и серебристая, словно кто-то сложил пополам десятицентовую монету и бросил ее плавать в реку.
26 октября
Коллин еще раз перечитала подсказку: «Удовольствие – прежде всего в предвкушении, автор». Шесть букв, последняя – «Т». Она грызла конец ручки, изо всех сил стараясь отгородиться от мыслей, не обращать внимание на позывы мочевого пузыря, сопротивляясь искушению порыться в сумочке, достать тест и содрать с него упаковку. Еще рано.
Прошло семь недель, и каждый день давал ей чуть больше надежды. Она ничего не сказала Ричу – да и как она могла сказать? Не сглазить бы. Она хотела быть уверенной.
Коллин с удвоенной силой принялась за новый кроссворд.
«Самый быстрый способ перемещения». Пять букв. Полет.
«Бокал на высокой ножке». Фужер.
«Полосатый полоскун». Енот.
«Удовольствие – прежде всего в предвкушении, автор». Ф-Л_ _Е-Р.
Она наполнила раковину, отскребла горшок. Давление на мочевой пузырь стало почти болезненным. Она отнесла тест в ванную и закрыла дверь, хотя была дома одна.
«Вы знаете, что теперь можно сделать тест дома?» – спросила медсестра, когда Коллин позвонила, чтобы записаться на прием. Десять долларов, но они стоили того, чтобы узнать все здесь, в уединении собственной ванной комнаты. Она прочитала инструкцию один раз, бездумно, и начала сначала, теперь пытаясь вникнуть в смысл каждого слова.
После того, как Коллин терпела все утро, ее телу понадобилось мгновение, чтобы расслабиться. Она вставила наполненную мочой трубку в отверстие пластиковой коробочки. Открыв шкафчик, она положила тест на полку, убедилась, что запомнила инструкцию, и бросила ее в печь.
В доме было тихо – только тикал кухонный таймер и, казалось, молчаливо пульсировал сам тест. Сердце Коллин колотилось. Она сосредоточилась на том, чтобы замедлить пульс, словно это как-то могло повлиять на результат. Если она действительно была беременна – Рич поймет, что ребенок не от него.
Ее щеки горели от одной мысли о том, чтобы рассказать ему об этом. Она наполнила чайник и поставила его на огонь, наблюдая за крошечной серебристой рыбкой, кружащейся в миске, – физическое воплощение тревоги, клокочущей в ее груди. Она обещала Карпику: «Она будет тут, когда ты вернешься домой».
Лежа в кровати прошлой ночью, она ощущала, как тянет ее к себе тест, спрятанный в сумочке.
«Что случилось?» – спросил Рич, ее беспокойство не давало ему уснуть.
«Ничего».
Она поехала до самой Аркаты и зашла в аптеку рядом с университетом. «КАЖДАЯ ЖЕНЩИНА ИМЕЕТ ПРАВО ЗНАТЬ О СВОЕЙ БЕРЕМЕННОСТИ!» – гласил плакат. Коллин взяла корзину, выстроила целую маленькую крепость из покупок: четыре коробки пластыря, шесть рулонов туалетной бумаги, но продавец и глазом и повела. Учитывая, сколько в кампусе живут хиппи, наверное, она продавала по дюжине этих тестов в день.
«Эти хиппи трахаются, словно кролики».
Коллин старалась не думать о Дэниеле, но толку было никакого. Казалось, он незримо сидит с ней здесь, за столом, и вслушивается в тиканье таймера.