«Ты уверена?» – спросил Рич. Он повернулся на бок – она знала, от этого спина у него болела только сильнее, – и погладил ладонью ее живот. Она переплела свои пальцы с его, боясь, что он почувствует биение чужой жизни, узнает это без подсказки – прямо как она уже все знала сейчас, еще до того, как успела заглушить вопящий таймер.
Она коснулась живота. «Маленькая бисеринка. Маленькое подсолнечное семечко. Маленькое рисовое зернышко».
Она слышала голос мамы словно наяву. «Может, и в твоей жизни случится чудо».
Тогда отец Коллин пропал уже неделю как. Его пикап стоял, брошенный, возле пляжа в Кресент-Сити, куда он брал Коллин на охоту за агатами. Коллин помнила, как отец возил их по ближайшим к воде улицам, мимо больших домов с ровными лужайками и беседками на крыше, словно где-то там был и их дом, надо было только его найти. Коллин была уверена, что рано или поздно он найдется – что, в конце концов, и произошло, хотя это было не то чудо, на которое она надеялась. Но потом у нее появился Карпик, а теперь…
Засвистел чайник.
«Милостыня». Девятнадцать букв. Благотворительность.
«Что появилось первым?» Яйцо.
«Удовольствие – прежде всего в предвкушении, автор». Флобер?
Солнечные лучи плясали на листьях герани, высвечивая пылинки. Кровь, казалось, пела в жилах, грудь сдавило. Она встретилась глазами с собственным взглядом в зеркале шкафчика. Ее рука дрогнула, но она уже знала. Она была беременна. Ей нужно будет сказать Ричу. Ей придется ему сказать.
Она осмотрела дно пробирки в поисках маленького коричневого кольца, о котором говорилось в инструкции. Где же оно?
Коллин осела на закрытую крышку унитаза. Из глаз потекли горячие слезы. Она долго плакала, стыдясь своей глупой надежды, своего разочарования, своего облегчения.
Может, в ее жизни и случится чудо. Но никак не два.
Она высморкалась, затолкала использованный тест на дно мусорного ведра в ванной, туда, где Рич его не найдет. Спустила воду в туалете, словно желая оставить все это в прошлом. На кухне Коллин нашла плавающую на боку рыбку, погибшую за те двадцать минут, что ее не было.
Она открыла заднюю дверь, выплеснула воду и какое-то время стояла, держа в руках пустую миску.
4 ноября
Рич стоял рядом с деревом, которое они собирались использовать в качестве тралевой мачты: а значит, ему предстояло забраться наверх, срезать верхушку и обвязать его тросами. Дон обходил вокруг широкий круг, отмечая деревья синими лентами. На таком крутом склоне и в таком скалистой местности свалить эти деревья было той еще задачкой даже для Пита, но другого выбора у них не было: им нужны были пни, чтобы закрепить направляющие, которые не дадут тралевой мачте Рича сломаться под тяжестью поднятых в воздух бревен. Это было последнее место на восточном склоне Оленьего ребра, где еще росли гигантские секвойи. Если бы им все еще платили за фут досок, здесь можно было бы неплохо подзаработать.
Рич смотрел, как Дон неуверенно обходит V-образное трехсотфутовое дерево, пень которого явно был им нужен. На полпути вверх его ствол разветвлялся, придавая дереву вид кривоватой рогатки. Дерево было тем еще паршивцем – и только полные идиоты попытались бы его срубить – предсказать, в какую сторону оно упадет, было практически невозможно. И вдвое меньшие деревья такой формы падали черт пойми как, портя хорошую древесину и убивая лесорубов – даже таких экспертов, как Пит. Но вот так вот оставлять кучу денег тоже было нельзя. Дон нарисовал синюю линию на коре дерева, отмечая предполагаемый надрез.
Рич сморкнулся на землю. Пит наблюдал за Доном со склона, в левой руке сжимая семидесятидвухдюймовый «МакКаллох». В школе учителя часто привязывали Питу левую руку за спину. За все эти годы он перепортил себе столько брюк, пытаясь использовать бензопилы, сделанные для правшей, что в конце концов переделал себе рукоять под левую руку. Или так, или ходить бы ему с деревянной ногой.
Пит потер большим пальцем свой кривой нос, готовясь к сражению. Рич много раз видел, как Пит устраивал настоящие скандалы и из-за куда менее опасных деревьев, а Дон, пусть и тратил свои силы теперь уже на целых две бригады, все еще мог с честью выйти из любой словесной баталии.
– Ну, давай покончим с этим, – проворчал Дон. Пит помчался по склону с таким видом, будто намеревался сбить его с ног. Великая битва началась.
– Я вас оставлю на минутку, – сказал Рич и направился вниз, оставив за спиной перебранку. Неплохо было бы выпить чашечку кофе, пока он будет ждать, когда они между собой разберутся, но как только он завернул за угол и оказался у грузовика, то увидел Квентина, сына Тома Фили, вцепившегося в свою перехваченную жгутом руку. Из-под него сочилась кровь.