Он ставил чокеры вместе с Юджином.
– Что случилось? – спросил Рич.
– Натянутый трос лопнул. – Паренек сглотнул. Рич ощутил запах крови, тошнотворный и железистый.
– Потерпи минуту, – Рич связался по рации с Доном. – Сейчас Дон наложит тебе швы.
Юджин сам должен был связаться с ним по рации, а не отправлять истекающего кровью парнишку сюда одного.
– Руку можешь согнуть? – Рич хотел отвлечь его.
– Да, – продемонстрировал паренек. – Черт. – Он поморщился. – Не могу я так раниться.
– Все рано или поздно получают свои шрамы, – произнес Рич.
– Я маме обещал.
– Многовато крови, – заметил Дон. После долгого спора с Питом он слегка запыхался. Он скрылся в грузовике и вернулся уже с аптечкой, закатил рукава. – Давай-ка посмотрим, что у нас тут.
Квентин с шипением втянул воздух сквозь зубы, когда Дон развернул пропитанную кровью рубашку и облил рану перекисью, но сохранял присутствие духа – по крайней мере, пока не увидел иголку и нитку.
– Дон меня уже не раз зашивал, – заверил его Рич.
– Ты руку его держать будешь или нет?
Рич взял Квентина за запястье и локоть. Паренек вздрогнул – скорее рефлекторно, чем пытаясь вырваться.
– Болевой порог у тебя, конечно, выше крыши, – заметил Дон, когда все закончилось.
– Где ты этому научился? – Квентин осматривал аккуратные швы.
– На флоте, – ответил Дон и отправился обратно наверх, чтобы закончить поединок с Питом. Квентин сжал руку в кулак и поморщился.
– Ты в порядке? – спросил Рич. Паренек кивнул, кажется, и сам удивляясь такому ответу.
– Все так быстро произошло. – Он покачал головой, злясь сам на себя.
– Добро пожаловать в клуб. – Рич расстегнул манжету и закатал рукав, обнажив точно такой же шрам, тянущийся вдоль предплечья. – Посиди немного. Отдохни.
– Я в норме. – Паренек поплелся обратно в лес.
Рич застегнул страховку, ожидая, пока Пит закончит чихвостить Дона, чтобы можно было приступить к работе, не оказавшись втянутым в дрязги. Пит хотел оставить паршивца стоять как стоял, боясь его трогать. Сделаешь неправильный надпил – и оно завалится в сторону, и тут уже ничего не поделаешь. Хитрость заключалась в том, чтобы сделать пропил ровно под таким углом, чтобы дерево упало сразу на всю длину. Градусом больше или меньше – и полмиллиона футов досок просто-напросто рассыпятся в щепки. Несколько раз Рич видел, как такое случалось, и навсегда запомнил пустое выражение лица неудачливых валильщиков. Такая ошибка могла стоить и работы, и жизни.
Но Пит мог ныть и возмущаться сколько угодно – речь тут шла о его собственной репутации. Он был человеком, о котором ходили легенды – мол, способен срубить трехсотфутового монстра с закрытыми глазами, да еще и вбить верхушкой гвоздь по самую шляпку. Дон скрестил руки на обширном животе – прямо угрюмая беременная женщина. Наконец Пит сдался и сплюнул через плечо.
– Черт бы тебя подрал, Дон.
Рич потащился обратно к своему дереву. Где-то здесь должен был быть Олений источник. Он путался в ориентирах, вырубка меняла внешний вид хребта.
Пит с отвращением покачал головой:
– У этого сукина сына башка тверже, чем его чертова каска.
Рич выбрал наиболее удачную сторону дерева, пропустил один конец троса через петлю страховочного пояса, затем опоясал его вокруг ствола – и снова вдел трос в петлю, уже с другой стороны. Привязав к поясу бензопилу, он размял плечи. Затем откинулся спиной на трос, затянул его в тугую петлю и подтянулся, вонзил правую шпору в кору: «Всегда начинай с правой ноги, это принесет тебе удачу». Он перекинул веревку повыше и поднимался, пока не почувствовал, как провисает трос: раз, два, три, подбросить. Задыхаясь, он воткнул в кору обе шпоры и откинулся на трос, чтобы дать отдохнуть рукам.
Над головой нависали толстые сучья. Любая из этих веток в любой момент могла упасть и расколоть ему башку, как орех. Внизу тракторы заканчивали укладывать лесную подстилку под деревья, которые должен был свалить Пит. Потом они отъедут подальше, к оврагу, чтобы их случайно не пришибло.
Рич наблюдал за тем, как Пит рассчитывает план действий. Он легко мог бы стать архитектором или инженером. Учитывая угол наклона склона, положение дерева и нависающие над головой сучья, у Пита оставалось очень мало пространства для маневра, если он собирался уложить этого паршивца точно на лесную подстилку. Пит вернулся к первому дереву, самому простому. Начнет с него.