Оказавшись дома, Карпик промчался по коридору и с разбегу запрыгнул на кровать, приземлившись лицом прямо на мамин живот.
– Ой, – воскликнула она. – Дай-ка мне взглянуть на твои чистые зубки.
– А почему ты в постели? – удивился Карпик.
– Я неважно себя чувствовала, поэтому решила прилечь, – Мама достала грелку из-под одеяла. Она улыбнулась, но глаза ее были печальны. – А папа где? Ему вылечили зуб?
Карпик покачал головой.
– Нет? – Она застонала, сняла с себя Карпика. – Готов к ланчу?
– Ты в порядке? – забеспокоился папа.
– Нормально.
– Ты ведь не?..
– Конечно, нет, – отрезала мама, лицо у нее покраснело. – Как бы это вообще получилось? У меня просто болит живот.
Папа долго стоял у могилы младшей сестры Карпика – будто ждал, что она вот-вот прибежит к ним по тропинке.
Шаркая по ковру, Карпик прошел через коридор в гостиную и направился к лампе-кролику. Он протянул руку, чтобы дотронуться кончиком пальца до кроличьего носа, и затаил дыхание, надеясь, что в этот раз его волшебное прикосновение точно вернет бронзовое существо к жизни.
6 ноября
– Кто рано встает, тот сам готовит себе чертов завтрак, – прочитала Коллин. Именно это гласила новая вышивка, висевшая над раковиной кухни Энид.
– Это для меня Герти сделала, – сказала сестра.
Сидевшая напротив двоюродная бабушка Юджина кивнула, ее седые волосы, накрученные на бигуди, подпрыгнули. По правда говоря, Юджин даже яичницу себе поджарить не смог бы. Да, он жарил барбекю, но считал, что готовить на плите – это женская работа.
Сквозь окно кухни Коллин видела, что Рич стоит чуть в стороне от Юджина, словно беспокоится, что тот обрызгает его водой из шланга. Вес тела он перенес на одну ногу. Его все еще беспокоило колено.
– Мальчишки, – сказала Герти. – Вечно возвращаются домой побитыми.
Энид высыпала кукурузные зерна в машинку для попкорна и опустила крышку.
– Нога заживет. А вот спина – это уже опасно.
Юджин одной рукой держал Алси за ноги, поливая из шланга ее голую задницу.
– Он этого ребенка сейчас утопит, – пробурчала Герти.
Энид и Юджин поссорились. Коллин поняла это по тому, как Энид избегала на него смотреть. Взгляд ее метал искры.
Коллин подровняла стопку неиспользованных одноразовых подгузников. Такие стоили целое состояние.
– Я не могу стирать белье без стиральной машины. Оно просто варится в ведре, пока не стухнет окончательно.
– Я даже ничего не говорила, – оправдывалась Коллин.
– Да, зато думала.
– Вода же очень холодная, – удивилась Герти. – Она что, вообще никогда не плачет? Что с ней не так?
– Все с ней в порядке. – Ноздри Энид раздулись; она явно мечтала о том, чтобы Юджин увез Герти обратно в Орегон.
Попкорн начал лопаться. Первые раскрывшиеся зерна вылетели из-под крышки и шлепнулись на пол.
– Черт. – Энид схватила со стола миску. Герти прищелкнула языком:
– Не понимаю, зачем тебе нужны все эти новомодные штучки.
Юджин бросил шланг, поднял малышку под мышки и принялся покусывать ее за пальчики на ногах.
– Лучше бы одел ее во что-нибудь, – проворчала Герти.
– Он ее сейчас сюда принесет. – Энид бросила кусочек маргарина на сковороду. Коллин вздрогнула – еще одна судорога. Вчера у нее начались обильные месячные. Она чувствовала себя грустной и подавленной, ей хотелось прилечь.
– Слышала о ребенке Хелен? – обратилась к ней Энид. – Родился без мозгов.
– Хелен? – Коллин уперла локти в столешницу.
– Это даже как-то называется. Ма-арла! Как эта штука называется?
– Какая еще штука?
– Оно еще было у ребенка Янси?
– Анэнцефалия, – отозвалась Марла.
– Анен… что? – закричала Энид.
– А-нэн-це-фа-ли-я! – крикнула Марла в ответ.
– То же самое было и у как-там-ее-забыла, да ведь? Его мозг ведь весь съежился? – Энид бросила на Коллин взгляд.
Энид не выпытывала у нее подробностей, но знала, что Коллин видела, как умер ребенок Мелоди Ларсон. По щекам потекли слезы, которые Коллин сдерживала все утро.
– Ты ни в чем не виновата, – сказала Энид.
– Я знаю. – Коллин вытерла глаза. – Бедная Хелен.
– У внучки Эванджелины родился такой же младенец, – вспомнила Герти. – Она живет рядом с Пятиречьем.
Вошел Юджин.
– Если ты не опустишь этого ребенка на пол, она никогда не научится ползать, – строго проговорила Герти.
Юджин положил Алси на стол, поцеловал Герти в щеку, зачерпнул пригоршню попкорна и ушел прежде, чем Энид успела обернуться. На кухню забежали племянники, запустили руки в миску с попкорном, каждый – зеркальное отражение ребенка, который мог бы родиться у Коллин.