– Карпик?
– Бу-у-у! – Он выпрыгнул наружу. Рич притворно вздрогнул, и Карпик всю оставшуюся дорогу был чрезвычайно горд собой. Они шли мимо рваной желтой ленты, повязанной на вбитые в землю колья – так археологи штата отмечали зону раскопок.
– Почему эти деревья такие пузатые? – спросил Карпик. Ларк научил его этому слову, и оно казалось ему ужасно забавным.
– Это капы.
– Что такое капы?
– Ты же знаешь. Опухоли деревьев.
– Из них еще всякие штуки вырезают. Вроде часов.
– Именно.
– А с этим что случилось? – Карпик остановился.
– С каким? – уточнил Рич и тут увидел: срез в основании гигантской секвойи, такой глубокий, что мог легко погубить дерево, плохо замаскированные следы автомобильных шин, куча опилок, лежащих у корней. Требовалось немало мужества, чтобы украсть кап такого размера. Карпик смотрел на это зрелище во все глаза.
– Кто-то срезал часть дерева, – объяснил Рич. Надо было связаться с Юджином и убедиться, что он это видел. Присматривать за рощей было его работой. Мерл с катушек слетит, когда узнает.
К тому времени, как они добрались до источника, Рич заметил следы еще двух браконьеров. Скаут плюхнулся на землю, тяжело дыша. Карпик обвил его рукой, прижался ухом к груди, вслушиваясь в успокаивающий стук собачьего сердца. Рич зачерпнул пригорошню воды, отпил, рыгнул.
– Готов, лесоруб? – Рич присел на корточки, позволив ему взгромоздиться себе на спину. Карпик обхватил его горло ладонями.
– Я твой кадык чувствую.
Рич закашлялся, замотал головой, чтобы ослабить его хватку. Нести его становилось с каждым днем все тяжелее.
Вчера Рич пришел домой и застал Коллин, упаковывающей его детские вещи, чтобы раздать нуждающимся.
«Может, хоть что-то оставим?»
«Зачем?» – требовательно спросила Коллин, хотя он ничего такого не имел в виду – просто хотел сохранить какую-то память о маленьком Карпике. Блокнот с именами исчез с ее прикроватной тумбочки.
Теплая щека Карпика прижалась к его плечу. Во сне он казался еще тяжелее. Когда они вернулись домой, Коллин стояла у плиты, накинув на плечи одеяло, и смотрела, как закипает чайник. Рич уложил Карпика в постель.
– Ты в порядке? – спросил он, заходя на кухню. В раковине стояла миска, а в ней – странная липкая масса размером с кочан капусты. – Что это?
– Яичная лапша, – срывающимся голосом сказала Коллин. – У меня ничего не выходит.
– Это неправда. – он обнял ее, вдохнул кисловатый запах ее волос.
– Я не хочу, чтобы Карпик рос единственным ребенком в семье.
Засвистел чайник. Рич потянулся и выключил его. Он был единственным ребенком в семье.
– Ты не хочешь заниматься со мной любовью, потому что не веришь, что я способна родить еще одного ребенка?
– Коллин. Не говори так. Это несправедливо.
– Ой, прости пожалуйста, что я такая несправедливая, – Она налила в кружку горячую воду и со стуком поставила чашку обратно на плиту. – Энид на две минуты раздвигает ноги, и наружу выскакивает ребенок. – Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. – С каких это пор жизнь стала справедливой?
20 ноября
Коллин зачесала мокрые волосы Карпика ему на глаза. Рич в это время брился.
– Не двигайся, – велела она. Щелкнули ножницы, волосы посыпались на пол. – Откуда у тебя такие красивые брови? – спросила она Карпика.
– Купил их в магазине бровей.
– Ладно, Печенюшка, все готово. – Она пошла за метлой. Рич сунул бритву под кран, надел свою приличную рубашку и протянул Карпику его желтую. Тот покачал головой:
– Она слишком тесная.
– Но мама ее уже погладила, – возразил Рич. Сраженный этим аргументом, Карпик послушно надел рубашку, и она действительно с трудом на нем застегнулась. Коллин вздохнула.
– Он так быстро растет. Придется сшить ему новую.
Коллин ушла в спальню, чтобы переодеться. Вернулась она в голубом платье на бретельках, которое Рич раньше не видел. Спина у нее была голой, талию обхватывал мягкий корсаж из вельвета.
– Где ты его взяла? – спросил Рич. Коллин окинула платье взглядом.
– Энид одолжила. Что, слишком открытое? Я могу переодеться.
– Нет. Выглядит чудесно. – Его рука коснулась ее лопаток, когда он помогал ей надеть пальто.
Им пришлось припарковаться на поросшей травой обочине и подняться по дороге к «Единственной» пешком. Карпик несся через парковку в просторной хлопчатобумажной футболке, которую Коллин разрешила ему надеть вместо рубашки.
Гул разговоров и тепло разгоряченных тел обрушились на них, как только они открыли дверь. Зал «Единственной» был набит битком: Ричу пришлось обнять Коллин за плечи, чтобы провести ее сквозь толпу, Карпик ловко протискивался между ног людей, пытаясь добраться до Агнес, сидящей в детском уголке.