ПРОЛОГ.
Колёса поезда монотонно стучали о рельсы.
Раз — два.
Раз — два.
Этот ритм тянул веки вниз.
Василиса потерла глаза и взглянула на свое бледное оконное отражение, изломанное бликами. Ещё один миг и картинка все же поплыла, несмотря на сопротивление.
Раздался хруст и вагон раскололся надвое, а впереди вырос лес. Из щели между мирами поползли змеи. Они скользили по траве, свисали с веток тяжелыми, маслянистыми петлями, сплетались в кольца, и эти узлы пульсировали как один единый организм. Василиса вжалась спиной в невидимую стену. Хотя осознавала, что это сон, и знала, что можно проснуться, но не могла. Пыталась закричать, но горло будто перетянули удавкой.
Кошмар, преследующий годами, наконец захлопнул двери клетки. Прямо перед ней появился Аспид.
На запястьях звякнули золотые браслеты разрезая тишину. В волосах поблёскивали заколки — змеиные головы, будто застывшие перед броском. Картинка снова дёрнулась, как испорченная киноплёнка. Василиса почувствовала, что смотрит на него чужими глазами — из чужого тела.
— Вот мы и встретились, — голос Аспида проник в кости. На губах появилась тень улыбки — не враждебная, а благовейная. Будто увидел нечто, что не надеялся увидеть больше никогда. —Ты долго скрывалась от меня.
Богиня вздрогнула.
Пальцы сжались в кулаки, уткнувшись в рукоять меча. Лезвие скользнуло вперед. И в отражении клинка Василиса увидела не свое лицо. Оно вовсе не было человеческим — это вечность, отлитая в форме. Она одновременно была ею — и не была.
— Это последний раз, — сказала не своим голосом. Во взгляде читалась неприкрытая, чистая ненависть.
Сам Аспид смотрел на Василису как на собственное творение, куда вложил свою древнюю силу— и теперь оно стояло перед ним, живое, величественное.
И всё ещё чуть дрожащее от собственной мощи.
— Думаешь, так легко от меня избавиться, птичка? — чуть наклонил голову. В этом движении не было ничего кроме любопытства.
— Я не боюсь тебя, Аспид.
Аспид сделал шаг вперёд. Змеи, до этого замершие, выпрямились, готовясь в любой момент защищать своего господина.
— А стоило бы, — ответил и вдруг оказался у неё за спиной. Не телепортацией, не магией — просто всегда был там, как тень, а она не замечала.
Его дыхание коснулось шеи. Пальцы невесомо легли на запястье, удерживая руку с мечом — не силой, а так, будто хотел заставить сомневаться.
—Ты не можешь хотеть убить меня, — прошептал на ухо без угрозы.
—Я мечтаю об этом с первого дня нашей встречи! Ты уничтожил все, что мне дорого!
— А если скажу, что это был не я? Что я пешка в чужой игре, как и ты сейчас?
Богиня резко развернулась к нему лицом и лезвие замерло в миллимет-ре от его груди.
—Не пытайся залезть мне в голову. Я знаю, что ты абсолютное зло!
—Или ты не помнишь? — спокойно продолжил Аспид и сделал шаг вперед, уткнувшись в острее меча. —Но чувствуешь это, не так ли?
Голова закружилась.
В потаенном уголочке сознания томились мысли Василисы, не богини: друг он настоящий, живой, не демон, а человек, который знает ее тайны лучше, чем она сама?
— Не смей играть со мной! — вырвался голос богини. — Ты лгун, тебе нельзя верить!
— Тогда убей меня, — спокойно произнёс Аспид, раскидывая руки в стороны. — Но признайся, ты не жаждешь мести. Ты ищешь правду. Мы оба прокляты, — добавил пугающе покорно. — И умрем, пытаясь отыскать ее.
Ууу.
Громкий гудок грубо вырвал Василису из сна. Она мгновенно открыла глаза, провела рукой по влажному и горячему лбу. В вагоне стало жарко — воздух сгустел, как сироп, и стал горьким, как пепел.
— Конечная станция, Искитим, уважаемые пассажиры, — объявил равнодушный голос машиниста. — Искитим.
Василиса пригладила волосы и оглянулась. Пассажиры сидели, уткнув-шись в телефоны или поправляли сумки — ничего необычного. Только старушка, сидевшая напротив, вдруг дёрнулась и поспешно отвернулась, столкнувшись с ней взглядом.
Поезд выполз на платформу.
Василису никто не встречал. Она давно не бывала здесь и хотела сделать сюрприз. Но кто-то — или что-то — знал и ждал её здесь задолго до того, как купила билет.
Вышла в тамбур, пока поезд медленно тормозил.
Нервно сжимала — разжимала пальцы. Руку жгло там, где прикасался ее Аспид. Будто сон продолжает удерживать и тащить за собой. Но все, что столь ярко проживала и чувствовала, как реальное, начало рассеиваться. Вместе с его именем.