-Что ж, придется начать искать правду, -решила поддаться судьбе, даже если загремит в сумасшедший дом. –Буду рыть голыми руками собственные корни, найду истоки родословной. Быть может именно там кроется ключ к разгадке этой удивительной головоломки.
Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в венах, вызывая волну адреналина. Решительность постепенно брала верх над неуверенностью. Василиса не заметила, как стояла у кабинета травматолога городской больницы.
-Можно? –на удивление коридор пустовал. –Примете без записи? –старалась выглядеть веселой.
-Да-да, -не оторвался от монитора компьютера.
Дверь тихо скрипнула. Кабинет наполнен теплым светом ламп, казавшимися тусклыми для непогоды за окном. Дождь все-таки застал врасплох, промочив до нитки. Василиса дрожала, выжимая волосы, но домой идти не хотела. Куда угодно, только не туда.
-Садитесь, -скомандовал, продолжая рассматривать снимки. –Рассказывайте.
Когда села на кушетку их взгляды встретились. Василиса будто увидела Матвея впервые поразившись стройностью фигуры под медицинской одеждой. Белая кожа излучала нежное сияние, на ресницах будто застыл иней, волосы серебрились бликами чистого снега.
Совершенно неожиданно поняла, что Матвей удивительно напоминает – Милана, верного слугу богини. Оба обладали уникальной красотой. Василиса как Мирай, вытаскивала его из неприятностей, защищая от нападок сверстников, издевавшихся над ним из-за альбинизма, как издевались над Миланом другие змеи.
Василису охватило чувство неловкости и смущения. Там, будучи зрителем испытывала все чувства и эмоции героев. Зная, отношение Матвея к ней и пережив чувства Милана к Мирай как свои собственные, захватила волна сильнейших эмоций. Дыхание из-за неспокойного сердца сбылось, тело покрылось легким ознобом.
-Василиса? –Матвей удивленно взглянул, тут же закрыв дверь на ключ. –Ты откуда? Почему без зонта? Вся промокла…
Также Василиса чувствовала безответные чувства Мирай, и свои собственные, что приносили Матвею страдания, которые не излечили годы.
-Не успела дойти до дома, -попыталась натянуть улыбку. –Решила к тебе зайти.
-Давай посмотрю во что можно переодеться.
-Не волнуйся, не так сильно промокла.
-Не спорь с врачом, -пригрозил, смотря на нее ласково и заботливо. –Сейчас чайник поставлю. Тебя нужно согреть, ледышка.
Ледышка – это о температуре тела или отношениях между ними? Василиса не никогда не испытывала влечения, даже малейшей мысли не допускала, будто на сердце наложения печать равнодушия. Всегда держала Матвея на расстоянии вытянутой руки. Не возникало той химии, что показывают в фильмах и описывается поэтами. Была близость, но лишь духовная.
И мысли вновь притянулись к Каю, точно так как к нему притягивались самые немыслимые мрачные слухи. Та ночь, когда проник в окна ее комнаты, оставили неизгладимый след. Ладони до сих пор хранили ощущение прикосновений к коже, длинным шелковым волосам, что внутри разожгло пламя. Будто Кай состоял из углей и огня, а Василиса шагнула в пожар.
Василиса задумчиво смотрела на стол, покрытый бумагой, расположенной аккуратно поверх ровных стопок и папок. Горячий чай распространял аромат кислого лимона, наполняющий комнату уютом и теплом.
-Слушай, -привлекла внимание. Василиса хорошо помнила, что Милан был ранен в плечо. Если догадка верна, то мир перевернется безвозвратно. –На плече у тебя есть шрам или что-то путаю?
-Есть, -отодвинул край рубашки, обнажая рубец. -Почему спрашиваешь?
Подняв чашку, неуверенно отпила боясь обжечься. Делала это нарочито медленно, чтобы не объяснять вопрос. В голове строились новые теории, где первый претендент на воплощение Аспида - Кай. Их общая слабость – попадать в комнаты девушек через окно. Факт притянутый за уши, но только потому, что совсем его не знает. И, как это сделать не представляет.
Глава 5. Часть 6.
Вернувшись домой, Василиса испытала облегчение, обнаружив отсутствие бабушки. Вместо нее на кухне хозяйничали сестры близняшки. Их биография покрыта тем же мраком: чьи дочери, почему столько времени проводят здесь, что им нравится? Казалось, только с Матвеем связывают прочные воспоминания, и нет больше ничего настоящего. Веселье вызвано изготовлением домашнего печенья в виде тыкв, создавая атмосферу покоя и счастья. Исходила от них чистая, нежная аура, что навевало мысль о расслабляющем чае с мятой и мелиссой. Сердце екнуло: А, что если это служанка-канарейки богини?