— Мы не знаем природу этой задержки. И эта неизвестность пугает, — продолжила Мелисса. — Демон, который медлит — это демон, у которого есть план получше всеобщей бойни. Нам нужно проникнуть в тыл врага. Узнать, почему до сих пор не спалил усадьбу Боголюбовых дотла.
Василиса медленно поставила пустую чашку на столик. Фарфор глухо стукнул о дерево. Внутри нее все похолодело, несмотря на согревающий от-вар. Кай. Имя ударило набатом. Значит, те вспышки ярости, которые видела в его глазах — это не просто жестокость забитого мальчишки. Это Аспид, за-пертый в тесной человеческой клетке, пытающийся раздвинуть ребра изнутри. И он действительно ждал.
Чего?
— Все это время я думала, что они хорошие люди…
— Первопоселенцы никогда не были людьми, госпожа. Это хищники, которые пришли на эту землю задолго до вашего первого вздоха. Они сделали этот город магической тюрьмой для Аспида, а жителей держат за скот лишь потому, что человеческие эмоции — лучшая подпитка для их печатей.
Ситуация в больнице сегодня ночью вызвала у Василисы холодный пот при одном воспоминании. Люди Виктора искали её повсюду — заглядывали под койки, перетряхивали шкафы с медикаментами, перекрывали служебные выходы. Их глаза горели азартом охотника, загнавшего редкого зверя в угол. Если бы Матвей не спрятал её в каморке со швабрами...
Теперь она понимала: им не нужна мертвая Жар-птица. Им нужен рабо-тающий артефакт. Управляемый источник силы.
— В книге было сказано, — медленно произнесла Василиса, вспомнив пожелтевшие страницы архива, запах пыли и старой кожи. — Что богиня Жар-птица очень ценная и могущественная. За ней все охотились. Поэтому пришлось жить в уединении, скрываясь даже от тех, кто называл себя союз-никами. Значит, если я попадусь им на глаза сейчас...
— Вам свернут шею быстрее, чем вы успеете осознать это, — любезно закончила Мята. — Вы для них не мессия, Вы — оружие. А Виктор Боголю-бов считает себя воеводой высшей категории.
— Какой у них вообще план на Аспида? — подал голос Матвей. Его взгляд стал острым, профессиональным, словно оценивал шансы пациента на выживание после лоботомии. — Как они хотят его победить? Будут ли эвакуировать город?
Канарейки снова переглянулись.
— Мы не знаем, — процедила Мелисса. —Но бегство людей ослабит печати города. Нет, господин доктор. План первопоселенцев всегда один и тот же. Ловушка. Красивая, позолоченная клетка. Они попытаются его запечатать обратно под гору. Но для этого им нужны четыре элемента, оставленные Аспидом тысячи лет назад. Проблема в том, что никто не знает, где именно их он спрятал.
— Значит, мы должны узнать первыми, — прошептала Василиса, все еще не веря в происходящее. —Придется идти на «Драконью гору».
— Нет, — резко выдохнул Матвей, подаваясь вперед. Кресло под ним жалобно скрипнуло. — Исключено. Нас сожгут заживо, если мы сунемся туда в своем истинном виде. Я не позволю тебе лезть в пасть к этому зверю. Ты хоть понимаешь, во что превратилась эта тварь? Там нет больше забитого мальчишки Кая! Там древний ящер, которому тысячи лет!
Мелисса и Мята синхронно повернули головы. Их птичьи взгляды стали острыми, изучающими. Они смотрели на Матвея так, как энтомологи смотрят на редкую бабочку, севшую не на тот цветок.
— Любопытно, — протянула Мелисса, склонив голову набок. Её желлые птичьи глаза не мигали, пристально изучая яростное лицо Матвея.
— Вы проводили какой-то ритуал привязки? — прямо спросила Мята, подавшись вперед так резко, что складки платья зашуршали, как сухие листья на ветру. — Кровавый контракт? Обмен дыханием?
— Что? Нет! — вспыхнула Василиса, и жар от травяного отвара мгно-венно ударил в щеки. — Какой обмен дыханием, что имеете ввиду?
Матвей хотел добавить что-то в свою защиту, но слова застряли в горле колючим комом. Они рассекретили его наглое поведение, тот самый поцелуй, который не смог получить честно в прошлом воплощении Мирай и взял нахрапом сейчас, воспользовавшись слабостью нынешней оболочки Василисы.
— Тише, — ровно произнесла Мята, хотя уголки её губ тронула улыб-ка. — Не нужно кричать о таких вещах, господин. .
— Фамильяр, — буднично констатировала Мелисса. В её голосе звучало вековое презрение птицы к ползучему гаду. — Как банально и трогательно. Древняя магия крови помнит истинные имена вещей. Лесной дух в облике белого змея теперь служит богине Жар-птице. Поцелуй верности скрепил связь, сварив ваши души в одном котле. Теперь жизненная нить станет общей. Ты не сможешь отойти от нее дальше чем на десять шагов, белый змей. Твоя сила отныне питает её божественную искру, а её гнев будет жечь твои внутренности. Поздравляю с помолвкой по законам Нави.