Внизу, в зале, жизнь текла своим чередом. За несколькими столами купцы и наемники с жадностью набрасывались на еду, громко стуча деревянными кружками и пытаясь перекричать бурю, беснующуюся за дверью. Грязь въелась в каждый угол. В воздухе витал запах мочи и кислой пролитой браги. Копоть густо покрывала стены. Любомир обвел взглядом зал. Справа, склонившись над раскрытой книгой, безмятежно спал молодой эльф. Война уравняла всех. За соседним столиком сидела совсем юная жрица. Куда ее несет в такую непогоду? Да и кто обратит внимание на ее сан в это смутное время? Миром правит хаос. И выживают в нем лишь самые сильные и самые подлые. Настоящие герои давно покоятся в кургане, что тянется верстой вдоль границы.
Дверь приоткрылась, впуская порыв ветра, который взъерошил волосы эльфу, сорвал платок с головы жрицы и напугал кота. Взвившись клубом шерсти, зверь приготовился дать отпор наглому ветру и, шипя, скрылся под стойкой.
В проеме появился худощавый мужичок с горбатым носом, топорщащимися усами и маленькими, хитрыми глазками. Словно тень, он проскользнул к барной стойке и зашептался с трактирщиком. Тот кивнул в сторону ведьмака. Сплюнув на пол желтую слюну, мужичок взял кружку пива и, крадучись, приблизился к Любомиру. Осторожно присел на краешек стула.
— Вы ведьмак, сударь? — прошептал он, обдавая Любомира запахом немытого тела и прелого сена.
Ведьмак не поморщился. Вонь стала неотъемлемой частью этого мира, как и грязь, пот и назойливые навозные мухи.
— Да, — с обреченностью в голосе ответил Любомир. Сердце предчувствовало, что отдохнуть на телеге у купцов не удастся. И отказаться нельзя, ведь это может стоить кому-то жизни.
"Сожми зубы, ведьмак, и иди.
Так учил наставник. А отдохнешь на погосте, если тебе повезет и у тебя будет могила, а не растащат нелюди твои кости по оврагам."
— У нас, это… дети пропадать стали. Возьметесь? Мы денежки собрали… Кто сколько смог. Последнее отдадим. Оградите деток.
— Откуда ты? — День пути на запад. К княжеской усадьбе, — ответил мужичок, заметно успокоившись после слов ведьмака. Он откинулся на стуле и огляделся смелее.
— Что за усадьба? — спросил Любомир, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Неужели та самая?
— Да сгорела она лет двадцать назад. Люди говорили, что нечисто там всё было. Кажись, боги покарали.
Судьба настигла меня и здесь. Столько лет он бежал и боялся этого. Но прошлое коварно подкралось сзади, вонзив нож горьких воспоминаний в спину. И ведь не откажешь. Дети в опасности. Значит, пришла пора вернуться и взглянуть в бездну собственных кошмаров.
— Рассказывай. Как тебя хоть звать?
— Да Мухой кличут, значится. Так вот, неделю где-то назад это и приключилось. У Наримы внук на войне сгинул. Она одна его растила. Погоревала, да оплакала. А неделю назад, как ни в чем не бывало, вернулся. В рваной одежонке пришел, забился в угол и сидит, ничем не вытащишь. Плакала Нарима, ставила ему в угол миску с едой. Пришел к ней кум, попытался мальчонку насильно вытащить. А тот как закричит! И Нарима, и кум ее на пол повалились, кровь из ушей пошла. А мальчонка опять в угол забился и молчит. Тут-то они и поняли, что дело нечисто, побежали к старосте. А люди уже шепчутся: упырь, упырь…
Мужичок отхлебнул пива и продолжил, торопливо выговаривая слова. Смешные усы его дергались в такт речи. Ведьмак не мог сосредоточиться на рассказе, все смотрел на них.
Мужики, словно стая волков, ворвались в дом к Нариме. И многие нашли там свой конец. Крик мальчишки стал сигналом к бойне, кровь фонтаном била из носа и ушей. А мальчик… он преобразился в нечто чудовищное.
– Какое? Опиши подробнее!
– Да крылья… огрызки какие-то, словно обрубленные. Пасть полна острых зубов, когти на руках и ногах. Уши… длинные.
– Как у эльфов?
– Не, еще длиннее.
– И что дальше? Убили его?
Ведьмаку не нравился этот разговор. Не было в его бестиарии подобных тварей. Да и сам мужик вызывал подозрения. Слишком много знал.
– Нет, сбежал в лес. А ночью в развалинах поместья кто-то кричал. Не поймешь, то ли баньши, то ли еще какая нечисть. А утром трое детей пропали. Играли на улице, и как сквозь землю провалились. Вернулись только Осинка и Бублик. Молчаливые, словно память отшибло. Но и не боялись ничего, как тот мальчишка. Ели за столом, работали по дому. Только родители нутром почуяли, что это не их дети. Заткнули уши смолой, завязали их в мешок и в омут.