— Разве это проклятие? Скорее, для многих, благословение.
— Да только, как возьмут себе в жены девку, она ребеночка родит, да ровно через год помирает. Это все в округе знали. Им невест покупали, из обедневших семей. Да теперь уж и род их прервался. Много баек про них ходит.
— А кто правит княжеством?
— Да никто толком. Наместник есть, но он вмешивается редко.
— Бывал я в ваших краях когда-то. Помню, был сын у князя.
— Был. Бают, что его Метелица заворожила. Он к ней убег и замерз насмерть. Много чего говорят. Ежели надо тебе, так послушай баб, они все знают. Поспрашай.
К вечеру, приехали в деревню. Большая, несколько добротных дворов и избы не бедные. Частокола совсем нет. Куры и утки по дворам бегают. Поросят держат в хлеву, по запаху сразу опрелить можно. Муха проводил Любомира до Старосты и исчез. Словно и не было его. Староста смотрел грозно, одет богато. Крепкий, хоть и не молодой. Посадил за стол, налил браги на ягодах. — Серьезный разговор, у меня к тебе, ведьмак! Муха все расказал? Любомир кивнул. — Я местный староста. Один окрест пяти деревень. Жатва на носу, боюсь не справимся сами. — Как же вы от нечести оберегаетесь? — спросил Любомир, — не частокола, ни рва. — Тут дело такое, ведьмак. Ты детей спасай, а в это не лезь. Есть у нас Защитница. В княжеской усадьбе обитает. Баньши. Ты ее не тронь. Вся деревня тебя, за это на вилы посадит. — Защитница - баньши? — Она всю нечесть распугивает своим криком. Никому не вредит. — Что ж она дезертиров не вспугнула. — Да, кричала она. Всю ночь кричала. Мы мужиков собрали, деревни прочесали. А про хутор забыли. -— Почему ж детей,что с того света вернулись, порешили. Они тоже вроде никому не вредили. Никого не убили, кровь, не выпили. — Неизвестно, как бы все потом обернулось. Может, прирезали бы всех в одну ночь. Баньши, своя, временем проверенная. Я б и не рассказал тебе, но ты ж все равно узнаешь. — А если это Баньши вина? — Если это она, тогда поступай, как надобно. Но по совести. Не торопит тебя никто, ведьмак. Разберись толк, по толку. Хоть год живи. (1) Стихи Коденко Катерина.
Старая яблоня, измученная ветром, скрипела, словно жаловалась на бремя своих плодов. Тяжёлые ветви угрожали сломаться под их весом. Ведьмак, проезжая мимо, сорвал наливное яблоко с румянцем заката на боку. Хрустнул сочно, прикрыв глаза от удовольствия. Сладкий сок брызнул прямо в лицо, словно солнечный поцелуй. "Не соврал староста," - подумал он, - "Яблоки на хуторе и вправду дивные."
Юшка, отрок, что выделили ведьмаку в помощники, кубарем слетел с коня. Переваливаясь, будто медвежонок, подбежал к воротам и открыл замок. Здоровяк Юшка, с румяными, словно налитыми солнцем, щеками, казался необъятным. Но, несмотря на свою неуклюжесть, двигался на удивление быстро.
Ведьмака поселили в просторной хате на том же хуторе, где недавно бесчинствовали дезертиры. Внутри было чисто и уютно, полы свежевыкрашены, печь побелена. На окнах красовались цветастые занавески. "Видно, хорошие хозяева здесь жили," - подумал ведьмак. И удивился, что дом не разграблен. Неужели дезертиры, уходя, прибрались за собой?
Любомир, растянувшись на лавке, погрузился в раздумья. Что же это были за дети? Какая нежить способна превращать людей в таких чудовищ? Баньши? Ведь иная скверна не посмеет ступить на её территорию. Значит, это её рук дело. Получается, она — высшая нежить. Но зачем ей превращать детей в монстров? Или, может быть, сами монстры превращаются в детей? А что, если дети живы и томятся в плену? И почему первые убитые восстали из мёртвых? Как ни крути, все нити ведут к баньши. И проклятие родовое здесь явно не случайно. Во всём этом надо досконально разобраться.
Староста посоветовал первым делом обратиться к местному травнику, мол, он — кладезь знаний. Но Любомира смущало ещё кое-что. Неделю назад пропало трое детей, а вернулись только двое. Надо бы навестить их родителей.
В сенях скрипнула дверь, и на пороге появилась кошка. Рыжая, пушистая, но до крайности истощённая. Один хребет торчит, словно пила. Во взгляде — тревога. "Что за новый хозяин?" - казалось, спрашивали её зелёные, голодные глаза. "Покормит или прогонит?"
Ведьмак встал, налил в плошку молока. Кошка испуганно шарахнулась в угол. Любомир сделал вид, что не замечает её. Осмелев, она подошла к плошке и жадно принялась лакать, тихонько урча от удовольствия. Ведьмак бросил ей ещё кусок курицы. Она подхватила добычу и юркнула куда-то прочь.
Знахарь в Куницах был неприятный. Дерганый весь. Руки дрожат. Словно пил неделю. Голос резкий. Психовал, грубил, пока его ведьмак спрашивал. — Я этих детей не видел! Может их и расколдовать можно было. Но кто меня спрашивать будет. — Не баньши это! — Да кто его знает, магическая война не шутки, выброс произошел и появился новый лич, например, — Нет, я не утверждаю. Но похоже. — А, кто еще то? Сможет детей поднять? — Некромант из них чудовище бы не сделал. Да и живые они были. Кровь текла. — Причем, проклятье дома Зарубиных? — Слышал я, но ничего сам не знаю. — Да...я людей лечу! Сплетни не собираю. К Парошке сходи. Она все знает. Второй дом слева.