Ведьмак, оттолкнув слабо сопротивлявшуюся дверь, ворвался в сени и увидел темную фигуру Сатки у черного хода. Он бросился к ней, но женщина с диким воплем кинулась на него, пытаясь вцепиться в глаза.
— Беги, Мирка, беги! Не трогайте его! Нет!
Подоспевшие мужики оттащили обезумевшую Сатку. Ведьмак, не теряя ни секунды, устремился вслед за ускользающей маленькой фигуркой, на ходу затыкая уши восковыми шариками. Позади раздавался истошный плач матери и гневные крики мужиков. Но медальон молчал, словно сломался.
Дитя обернулось, уставившись немигающим взглядом на приближающегося ведьмака. И вдруг издало крик, обнажив пасть, полную недетских зубов. В тот же миг ему ответил другой крик, пронзительный и невыносимый. Восковые шарики не спасли. Разум помутился, мир закружился. Ведьмак попытался сотворить знак Ирден, но магия не повиновалась. Животный страх сковал его. Герой рухнул на колени, зажимая уши руками, и провалился в багровую тьму.
Ледяной поток обрушился на голову, словно удар обухом, вырывая из забытья. Ведьмак невидящим взглядом обвел окруживших его крестьян. Но то были не люди. Провалы вместо глаз, иссохшие тела, когтистые руки. Он тряхнул головой, пытаясь прояснить зрение. Что это? Наваждение? То кошка, то мужики… Магия словно отказалась повиноваться, мир превратился в кошмарный сон. — Ты как, ведьмак? Очухался? Эвона, как тебя сморило! — Он убежал? — спросил ведьмак, поднимаясь с земли и стирая с лица кровь, сочившуюся из разбитого носа. — Да, давно уж. Сорку заперли, а то все рвется искать. Ведьмак, переходя на бег, направился обратно к хутору. Нужно подготовиться. Как следует подготовиться, чтобы больше не валяться в грязи.
В дом он вошел крадучись, но кошка вела себя, как обычно: задрала хвост трубой и принялась мяукать, выпрашивая еду. Зелья были готовы. Но ведьмака терзала мысль, что он упускает что-то важное. Шестое чувство уже не шептало, а вопило. Он оглядел дом, и пространство дрогнуло. Окна превратились в зияющие черные провалы. Он тряхнул головой, и все вернулось на свои места.
"Кто морочит меня?" — подумал ведьмак, выходя из дома. Ночь была черна, как глотка вурдалака. Факел вспыхнул не сразу, словно сопротивляясь тьме. "Кошку" рано использовать. Огонь немного разогнал мрак, но он тут же сомкнулся вновь, словно живой. Неужели баньши настолько сильна? Пришлось погасить факел и принять зелье. Оно сработало мгновенно, окрасив мир в черно-белые тона. И ведьмак, ускоряя шаг, направился к княжеской усадьбе.
Проходя мимо Куниц, он заметил жуткую тишину. Ни лая собак, ни огонька в окнах. Словно все вымерли. И ведьмак чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Беда нависла совсем рядом и вот-вот обрушится лавиной. Развалины чернели острыми пиками, сжимая горло и вызывая тоскливую боль в сердце. В памяти всплыло, как он, потерянный, бродил по пепелищу, звал отца, звал Нану, няньку. Плакал, размазывая по лицу сажу и пепел. Крестьян помнил… Староста с покрасневшими глазами поднял его на руки. Стоп! Староста! Неужели это был тот же самый человек, что и сейчас? За двадцать лет ничуть не изменился? Или просто похож? Нет. Даже шрам на порванной мочке уха — тот же самый.
Ведьмак присел на корточки, в тиски ладоней зажав голову.
Что здесь не так? Да всё в этой проклятой деревне – не так!
Словно войны и не было. Огороды ломятся от плодов. Рожь золотом колосится на полях. Ни голодных, ни увечных. Ни солдат, ни бродяг. Рай? Да не бывает такого! Кулак врезался в камень, в голове прояснилось мутное марево.
Огляделся.
От усадьбы – лишь обугленный остов, да железная дверь, зияющая провалом в подземелье. "Ну конечно, как же без жуткого подвала, – усмехнулся ведьмак, – плавали, знаем."
Из развалин, словно грибы после дождя, вылезли дети. Обступили молча, глядя звериными, немигающими глазами. Чего-то ждут. И тут, прямо из земли, напротив него, взметнулась призрачная фигура девы. Сотканная из лунного света и полуночного тумана, она заслонила собой вход в подвал.
– Нет, не ходи туда, Любомир, – взмолила она, раскинув руки в стороны. За дверью, будто услышав ее слова, раздался истошный вопль, перешедший в рыдания.
– Помогите! Помогите! Мы здесь! Открой дверь, ведьмак! – плакали дети тоненькими голосами, старики шамкали беззубыми ртами, мужики выли от отчаяния, колотя в железо кулаками.
– Кто там? Кто за этой дверью? Зачем ты это делаешь, нежить? – взревел Любомир, обращаясь к банши.
Серебряный меч, словно живой, сам выпрыгнул из ножен, и засвистел, рассекая воздух, обрушиваясь на чудовищ в детском обличье. Они не сопротивлялись, падали на землю, словно сломанные куклы. Молча, без единого крика, без попыток спастись. Пел меч свою смертоносную песню, орошая землю багряными брызгами. Банши плакала, тянула к ним свои призрачные руки.