Славно бабахнуло. Ведьмака взрывной волной, далеко откинуло. Еле встал, и видно повредил спину. Метелица, стояла опираясь на волка. — Пойдем, — подала ему руку.
С трудом, но они выбрались из подвала, переступая через скользкие от сырости мумии, словно застывшие тени прошлого. Помогая друг другу, спотыкаясь и торопясь покинуть это жуткое место, где сама смерть витала в воздухе. В конце концов, Любомир подхватил Метелицу на руки и понес к выходу. Она не сопротивлялась. Не оттолкнула. То ли силы окончательно покинули ее, то ли в глубине души она не возражала против объятий ведьмака, таких сильных и надежных в этом проклятом месте.
Рассвет прокрадывался сквозь хмурые тучи мутным, окровавленным заревом. Таким же, как и всегда, в это послевоенное время, словно мир еще не оправился от пережитого ужаса.
На поляне, у развалин княжеского замка, их ждали слепой старик и мальчик-поводырь. У потрескивающего костра, над которым в котелке кипела дымящаяся каша. Старец вновь то ли пел, то ли читал нараспев молитву, и в голосе его слышалось переплетение древней мудрости и благословения забытых богов.
Снег на губах ощутив поцелуем Мораны,
Чуя, как старый мороз заговаривал раны…
Ведьмак почему-то совсем не удивился, увидев их. Чувствовал нутром, что старец не так прост, как кажется, и мальчишка необычен. Вот они, настоящие наниматели, те, кто дергает за ниточки в этом странном мире.
Волчьи следы разглядев на белеющем поле,
Зная, что смелость и сила сойдутся на воле…
И опять, как прежде, ведьмак заслушался. А песня лилась, принося долгожданное умиротворение, словно заботливая нянька дует на разбитую коленку. И уже не так больно, и не так страшно бежать дальше, навстречу новым ранам и испытаниям.