— Кольца Связывания, — прошептала она. — Я думала, их все уничтожили двести лет назад.
— Что это значит? — спросил Арей. Голос ровный, но я слышала напряжение в каждом слове.
Хранительница подняла голову.
— Это значит, что вы связаны. Магически. Эмоционально. Физически. Навсегда.
Тишина обрушилась на зал, тяжёлая и липкая.
Арей шагнул к столу.
— Нет. Это ошибка.
— Кольца не ошибаются, — Хранительница встала. — Они реагируют на магию, на кровь, на связи, которые существуют за пределами вашего понимания. Возможно, ваши предки были связаны. Возможно, между вашими родами есть старый долг, старая клятва.
Она обошла стол, подошла ближе.
— Теперь вы будете чувствовать друг друга. Эмоции, боль, иногда — мысли. Чем сильнее эмоция, тем сильнее связь. И если один из вас умрёт — второй последует за ним.
Холод пополз по моей спине.
— Как снять кольцо? — спросила я.
Хранительница посмотрела на меня долгим взглядом.
— Никак. Кольца Связывания снимаются только при одном условии — когда связь между вами станет настолько сильной, что магия посчитает её завершённой. Когда вы перестанете сопротивляться.
Арей резко развернулся ко мне.
— Это твоя вина, — голос тихий, но в нём столько яда, что я почувствовала, как кожа покрылась мурашками.
— Моя? — я шагнула вперёд. — Я даже не знала, что это за кольца!
— Ты не должна была здесь оказаться! — он подошёл ближе, и я почувствовала запах дорогого табака и кожи. — Такие, как ты, не учатся в Налиноре. Ты пролезла сюда по липовой стипендии и теперь разрушаешь жизни других!
Жар полыхнул в груди.
— Я ничего не разрушала!
— Ты разрушила мою! — рявкнул он, и его голос отозвался в стенах. — Я связан с нищебродкой, которая воняет сыростью и грязью! Которая даже не знает, как держать вилку за столом!
— Хватит, — Хранительница хлопнула ладонью по столу. — Оба замолчите.
Мы замолчали.
Она села за стол. Лицо строгое, усталое.
— У вас есть время до конца учебного года. Если за это время вы не научитесь контролировать связь — кольца вас убьют. Магия будет сжигать вас изнутри. Чем сильнее вы сопротивляетесь, чем сильнее ненависть — тем быстрее умрёте.
Арей стоял, сжав кулаки.
— Найдите другой способ.
— Другого нет, — сказала Хранительница. — Вы либо научитесь жить с этой связью, либо умрёте. Оба.
Он развернулся к двери.
— Я не буду с ней работать.
— Тогда умрёшь, — бросила Хранительница. — И она умрёт вместе с тобой.
Он замер у двери. Спина напряжена, плечи вздымаются от тяжёлого дыхания.
Потом рывком распахнул дверь и вышел.
Хлопок разнёсся по коридору.
Я осталась стоять посреди зала.
Хранительница посмотрела на меня.
— Иди. И постарайся не убить друг друга в первую же неделю.
Вечером я пошла в библиотеку.
Огромный зал с потолками высотой в три этажа, полками, уходящими в темноту, и запахом старой бумаги и пыли. Студентов почти не было — только пара человек в дальнем углу.
Я нашла раздел с книгами по истории магии. Искала всё, что касалось Колец Связывания.
Нашла одну книгу. Тонкую, в потёртой кожаной обложке. Страницы пожелтевшие, текст местами выцветший.
Открыла.
Кольца Связывания были созданы основателями Академии Налинор как способ прекратить войну между родами Дарио и Фалькре. Каждое кольцо связывало двух магов — обычно из враждующих семей. Связь была настолько сильной, что они не могли причинить друг другу вред, не причинив вреда себе.
Идея была благородной.
Но реализация оказалась проклятием.
Потому что связь не просто объединяла. Она сжигала.
Каждая сильная эмоция — гнев, страсть, страх — усиливала магию. И если маги не могли контролировать её, кольца пожирали их изнутри. Большинство умирали в течение года. Некоторые — в страшных муках. Другие — в экстазе, настолько сильном, что их сердца не выдерживали.
Последний известный случай — 1803 год. Двое студентов, связанных кольцами, были найдены мёртвыми в одной из башен. Тела сплетены в объятии. На лицах — выражение блаженства.
После этого все кольца были уничтожены. Или должны были быть уничтожены.
Я закрыла книгу.
Значит, у меня есть год.
Год, чтобы научиться жить с этой связью.
Или умереть в экстазе, как те двое.
Я встала. Пошла к выходу.
У двери стоял Арей.
Он смотрел на меня. Лицо непроницаемое, но в глазах гнев.
— Слушай меня внимательно, нищебродка, — сказал он тихо, подходя ближе. — Я не собираюсь умирать из-за тебя. Поэтому мы будем делать вид, что терпим друг друга. На людях. Но если ты хоть раз попытаешься заговорить со мной, когда нас никто не видит — я сделаю твою жизнь здесь настоящим адом. Понятно?