Студенты начали расходиться. Я собрала вещи и пошла к выходу.
— Дорн.
Голос остановил меня у двери.
Я обернулась.
Арей стоял у кафедры. Один. Остальные уже вышли.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он.
Я подошла ближе. Остановилась в паре шагов.
— Говори.
Он посмотрел на дверь, проверяя, что никого нет. Потом перевёл взгляд на меня.
— Ты чувствовала это? Во время лекции?
Я кивнула.
— Твой гнев.
— А я — твой страх, — бросил он. — Это невыносимо.
— Я не виновата.
— Я знаю, — он провёл рукой по волосам, и я впервые увидела его не таким уверенным. — Но это нужно прекратить.
— Как?
— Не знаю! — голос сорвался на крик, но он быстро взял себя в руки. — Хранительница сказала, что мы должны научиться контролировать связь. Значит, есть способ.
Я скрестила руки на груди.
— И что ты предлагаешь?
Он молчал. Челюсть напряжена, глаза холодные.
— Мы будем встречаться, — наконец сказал он. — Каждый день. После занятий. Попробуем разобраться, как это работает.
— Ты же сказал, что не хочешь со мной работать.
— Я не хочу умирать ещё больше, — отрезал он.
Тишина повисла между нами.
Я посмотрела на кольцо. Камень слабо пульсировал.
— Хорошо, — сказала я. — Но с одним условием.
— Каким?
— Ты перестаёшь называть меня нищебродкой и замарашкой.
Он усмехнулся. Коротко, без радости.
— Хорошо. Я буду называть тебя по имени. На людях. Наедине можешь не рассчитывать на вежливость.
— Договорились.
Он развернулся и пошёл к двери. Остановился на пороге.
— Библиотека. Сегодня. В восемь вечера. Не опаздывай.
И вышел.
Я осталась стоять в пустой аудитории.
Сердце билось слишком быстро.
Не от страха.
От чего-то другого. Чего-то, что я не могла назвать.
Вечером я пришла в библиотеку за пять минут до восьми.
Зал был почти пуст. Только старик-библиотекарь дремал за стойкой, и где-то в глубине шелестели страницы.
Я прошла к дальним столам, скрытым за стеллажами.
Арей уже был там.
Сидел за столом, перед ним — раскрытая книга. Лицо сосредоточенное, брови сдвинуты.
Я подошла. Села напротив.
Он поднял голову.
— Ты пришла.
— Ты сомневался?
— Немного.
Он закрыл книгу и пододвинул её ко мне.
— Нашёл ещё информацию о кольцах. Читай.
Я открыла книгу. Текст был старым, местами выцветшим.
Кольца Связывания создают канал между двумя магами. Этот канал передаёт не только эмоции, но и физические ощущения. Боль. Удовольствие. Жар. Холод.
Чем сильнее эмоция — тем сильнее передача.
Существует только один способ ослабить связь — научиться контролировать свои эмоции. Гнев, страх, страсть — всё это усиливает магию колец. Спокойствие, напротив, ослабляет её.
Но мало кто способен сохранять спокойствие, будучи связанным с тем, кого ненавидит.
Я подняла голову.
— Значит, нам нужно научиться не чувствовать эмоций?
— Не не чувствовать, — поправил Арей. — Контролировать их. Не давать им захлестнуть.
— Легко сказать.
— Но сделать нужно, — он откинулся на спинку стула. — Иначе через несколько месяцев мы оба сгорим.
Я посмотрела на кольцо. Камень тускло мерцал в свете свечи.
— А что, если мы попробуем понять, почему кольца нас выбрали?
Арей нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Хранительница сказала, что кольца реагируют на связь. На кровь. На старые долги. Может быть, наши семьи были связаны?
Он молчал. Смотрел на меня долгим взглядом.
— Фамилия Дорн мне ничего не говорит, — сказал он наконец.
Жар поднялся от живота к горлу.
— Конечно, не говорит. Потому что ваша семья стёрла нас с лица земли.
Он выпрямился.
— Что?
— Пятнадцать лет назад, — я наклонилась вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Твоя семья подала в суд на моего отца. Обвинила его в краже формулы магического красителя. Мы проиграли. Потеряли всё. Отец умер через год.
Тишина опустилась на нас тяжёлым одеялом.
Арей смотрел на меня. Лицо непроницаемое, но я видела, как сжалась его челюсть.
— Дорн, — повторил он тихо. — Твой отец — Эдвард Дорн?
— Да.
Он откинулся на спинку стула. Закрыл глаза.
— Боги.
— Что?
Он открыл глаза. Посмотрел на меня.
— Я знаю эту историю. Мой отец рассказывал. Говорил, что какой-то мелкий торговец пытался украсть нашу формулу и выдать за свою.
Жар в груди стал огнём.
— Мой отец ничего не крал! Это ваша семья украла его работу!
— Суд решил иначе.
— Суд решил так, как ему велели решить! — голос сорвался на крик.