Народ столицы был необычайно разношёрстным, так что Эвери насчитала с десяток различных рас, отличающихся друг от друга не только цветом волос и кожи, но и своими нарядами.
Подумать только, она увидела даже чернокожих людей, которых искренне считала мифом! Не смогла удержаться и долго выворачивала голову, пялясь на них, пока принц Кристофер не прикрикнул на нее сурово, приказав смотреть перед собой.
Эвери устыдилась.
Что-то она совсем расслабилась!
Это очень плохо.
Расслабившиеся плохо заканчивают…
Императорский дворец вынырнул из-за построек довольно неожиданно, но огорошил не меньше, чем сама столица.
Он был настолько огромен, что внушительный замок семьи де Рошхэн показался после него жалкой лачугой.
Построенный из ослепительно белого шлифованного камня, дворец переливался на солнце и слепил глаза. Окна чернели на полотне его стен, словно десятки черных глаз-провалов, а несколько изящных башенок устремлялось ввысь, подобно замершим прекрасным в танце девам.
Эвери поражалась мастерству людей, сумевших построить это великолепие, и начинала больше понимать, насколько дикой и несведущей она была на самом деле.
Дав себе зарок обязательно следить за собой и тщательно учиться всему новому, девушка сосредоточилась на дороге, а потом начала тщательно повторять все, что делали воины их отряда.
Соскочили с коней, передали поводья подбежавшим солдатам, сняли с поясов мечи, вынули даже припрятанные кинжалы: с оружием во дворец было нельзя.
Только Кристофер остался при полном параде…
Стража, охранявшая вход в дворцовые ворота, вытянулась перед принцем по стойке смирно, и на их лицах читалось едва ли не благоговение. Кристофер тоже незримо изменился. Эвери остро почувствовала, что он вернулся домой и снова стал… императорским сыном, то есть собой.
И чем глубже они входили на территорию дворца, тем разительнее становилась эта перемена.
Кристофер — один из великих.
И всегда им был.
Эвери стоило бы помнить об этом всегда, каждое мгновение.
На почве этого очередного «просветления» девушка почувствовала острый стыд за то, что произошло в лесу: за свои улыбки, за безумные порывы, за любование этим юношей, что в ее положении могло закончится просто катастрофой…
Глупая, глупая Эвери де Рошхэн…
Чтобы выжить, чтобы не вляпаться ни в какую неприятность, нужно быть мужчиной! Снова быть мужчиной, и только им…
***
Казарма — многоместная, заставленная десятками строгих коек — испугала неискушенную Эвери даже больше, чем спальня с принцем на двоих. Жить вместе — это не видеться иногда на тренировках. Это оказаться под перекрестными взглядами десятков мужчин, многие из которых могут подловить Эвери на обмане.
Но девушка набросила на лицо каменное выражение и немного растерянно подошла к койке, на которую ей указал Мэтт.
Блондин откровенно посмеивался, глядя на огорченное лицо юного княжича. Он уже знал, какая серьезная школа ждала этого мальца-удальца впереди, и искренне желал ему немного смирить свой неусидчивый и бунтарский норов, проявляющийся в постоянных и дерзких побегах.
При последнем побеге несколько дней назад принц Кристофер рвал и метал, а потом лично рванул на поиски, не позволив кому-либо сопровождать его. Выскочил Крис из замка тайно, чтобы никто даже не догадался о его отсутствии, а вернулся с мальчишкой только поутру.
Мэтт ожидал, что Его Высочество как-то накажет Эвери, но и на этот раз кудрявый сорванец отделался всего лишь выговором. Мэтт даже заревновал: он в свое время постоянно получал от принца хороших «люлей» за каждый промах. Уж не растаяло ли, как оказалось, сердобольное сердце Его Высочества слишком сильно???
Да, отношение принца к этому мальчишке было откровенно странным, и Мэтт решил, что Его Высочеству просто не хватает парочки хороших битв, чтобы снова набраться воинственности и жесткости, которые тот как-то неожиданно растерял…
Оставив Эвери на попечении командира, Мэтт поспешил к принцу в его крыло дворца, но, когда нашел его, Его Высочество Кристофер выглядел подозрительно ошеломленным.
— Что случилось??? — не выдержал Мэтт и спросил прежде, чем принц разрешил к нему обратиться. Крис не обратил на эту оплошность никакого внимания, потому что и в прошлом многое своему помощнику позволял (правда, не во дворце), да и голова его была занята одним невероятным происшествием.
Кристофер поднял вверх правую руку, показывая ее своему другу, и ошеломленно спросил: