— Бежим! — крикнул Кристофер, подскакивая к мальчишке снова и хватая его за руку. — Нам нужно выбираться из здания!!!
Они выскочили из чулана и рванули к выходу, перепрыгивая через разбитую мебель.
Вход в ресторан тоже оказался завален остатками мебели, но им удалось кое-как протиснуться и выскочить на каменную лестницу…
Толпы зевак находилась довольно далеко от здания, потому что его оцепили императорские гвардейцы.
Эвери заметила, что чуть ближе к зданию ресторана стоит еще одна шеренга мужчин, одетых в голубые одежды, и из их раскрытых ладоней вырываются струйки света, текущие к разваливающемуся строению.
Маги! Императорские элитные маги — легенда и гордость Ашервана!
Эвери так сильно засмотрелась на их работу, что даже забыла о смущающем поведении принца Кристофера и о его непонятном испуге, который он продемонстрировал ей в полутемном чулане несколько минут назад.
Возможно, если бы она смогла прочитать истинные мысли Кристофера, то ее сейчас вряд ли бы заинтересовал даже небожитель, спустившийся с неба, но девушка даже не догадывалась о тех выводах, которые сделал для себя ее благодетель, поэтому с восторгом, присущим только ребенку, рассматривала мощную и красивую магическую работу императорских посланцев.
От созерцания ее оторвал толчок в плечо, и Кристофер кивком указал на лошадей, которых подвели к ним гвардейцы.
— Возвращаемся во дворец, — проговорил он, и тон его голоса показался Эвери необычайно суровым.
Почему-то она приняла это на свой счет: почувствовала, что ли…
Чутье, выработанное многочисленными неприятностями в отчем доме, подсказывало, что ничего хорошего её не ждёт…
***
Молодой человек, передвигающийся по крышам ночного города, был настолько ловким и юрким, что больше походил на огромного кота, чем на человека. К тому же через пару кварталов у него вдруг обнаружился длинный хвост и пара остреньких симпатичных ушек.
Вьюн, настоящее имя которого звучало как Вайлет Миирус, восьмой принц закрытого королевства оборотней Машхарта, спрыгнул на землю недалеко от дворца, принюхался и направился в сторону заброшенного, некогда величественного строения, терявшегося посреди одичалого сада…
Его сюда потянул зов, которого он не слышал уже больше десяти лет — с тех самых пор, как его пленили маги Ашервана, когда он был еще слишком юным, глупым и неопытным.
Сердце человека-кота неистово билось, гадая, кого же из своего народа он сейчас сможет увидеть: братьев ли, отца или просто… незнакомца? Но и незнакомцу он будет рад, как родному, ведь тоска за родиной изъела его сердце уже до самой глубины.
Десять лет назад он стал домашней зверушкой избалованного и испорченного принца, при этом обладающего такой сильной магией, что о свободе Вьюну можно было и не мечтать. Единственное, что не смог сделать принц Рамаль — это сломить сильную волю юного оборотня, так что до сего момента Вьюн не оставлял мыслей о побеге.
Людей он открыто презирал, особенно тех, кто владел магией. Испорченные, гордые — они унижали себе подобных и остальные расы тоже, словно были создателями неба и земли.
Но сейчас в сердце Вьюна не было ненависти. Во-первых, он смог снова побыть рядом с этим странным мальчишкой, от которого так приятно пахло! Инстинкты зверя, живучие внутри, жаждали прикосновений к этому хилому и непонятному созданию, так что парень снова не удержался и опять его лизнул.
Хотелось мурлыкать от тех ощущений, которые возникли у Вьюна после этого дела. Мальчик казался сладким и пьянящим, как лучшее машхартское вино.
Принц Рамаль уже посчитал бы это извращением: он почему-то постоянно приписывал Вьюну любовь к одному с собой полу, хотя человек-кот обычно гонялся всего лишь за приятными запахами. Конечно, обнюхивание какого-нибудь графского сына могло быть превратно воспринято окружающими, но что он мог поделать, если аристократы Ашервана так сильно любили использовать для своих парфюмов сладкую и манящую валериану, которую у оборотней считали пьянящей травой?
А во-вторых, Вьюн почувствовал родственный зов, и его это определенно окрыляло. Подобравшись к самому порогу полуразрушенного здания, Вьюн принюхался и огляделся вокруг.
Странно, но привычного запаха от присутствия оборотня он не почувствовал. Кто же тогда мог отправить ему зов?
— Ты пришел, мальчишка? — проскрипел недалеко старческий неприятный голос, и Вьюн стремительно обернулся.
Его глаза, отлично видящие в темноте, выхватили около раскидистого нестриженного куста сгорбленную фигуры древней старухи, которая опиралась на обычный деревянный посох.