- Он готов стать твоим другом, но не готов дать то, чего хочешь ты.
- Пока не готов. Время всё меняет. Даже мою безнадежную участь сумело выправить.
- Будешь давить на него, он возненавидит тебя.
- Я знаю. К нему нужен особый подход.
- Этот подход потребует терпения. А терпение несвойственно твоей избалованной сущности.
- С этим я сам как-нибудь разберусь, - пробормотал Малфред с оттенком недовольства. – К тебе я пришел не за этим.
- А зачем же?
- Я хочу узнать его тайну. Хочу узнать, кто он. Почему его кровь так действует на меня? Она ведь не только избавляет от боли, но и дарит наслаждение, подобного которому я никогда раньше не испытывал. Это не может быть случайностью. И звери не боятся его. Он даже чувствует твою магию, что вообще непостижимо. Расскажи мне, Имо.
- Смертный он, - глухо сказал Маруан, будто отмахиваясь. – Душа у него больно чистая, вот и все.
В этот момент Джек, уже собравший саженцы и аккуратно завернувший их в платок, двинулся в обратный путь. Заметив это, следующие слова Малфред произнес уже мысленно:
- Ты знаешь, твое сознание мне неподвластно, но почему-то я уверен, что ты пытаешься скрыть что-то от меня.
- Ты много думаешь, - также мысленно ответил инфернальный собеседник. – Просто живи и береги его. Таких ценных обретений у тебя еще не было. И запомни одно: если ты еще когда-нибудь назовешь меня «штукой», я покрою весь твой замок птичьим пометом. И сделаю так, что ты не сможешь избавиться от него с помощью магии.
Сдерживая хохот, Малфред повернулся к стволу, но на него уже смотрело лишь безжизненное изваяние.
- Я собрал, - сказал Джек, останавливаясь перед ним. – Можем возвращаться?
- Конечно. Думаю, больше нам здесь делать нечего. А замок мой мне нравится. Не нужно ничего с ним делать.
- Ты о чем?
- Ни о чем, - посмеиваясь, Малфред протянул ему руку. – Полетели?
В этот раз Джек принял предложение без всяких колебаний.
========== Глава 9. Осложнение ==========
Насколько кошмарными и напряженными были для Джека первые три недели в Диамондике, настолько же легко и беззаботно пролетели для него следующие три.
Еще совсем недавно он бы не поверил в это, но сейчас ему жилось действительно хорошо; по правде говоря, даже лучше, чем когда-либо жилось дома. С обретением собственного сада он забыл о скуке – худшем бедствии, какое только могло его постигнуть, да и трудностей ему больше никто не создавал, что делало его жизнь в замке поистине безоблачной. Впрочем, он не был наивным ребенком и отдавал себе отчет в том, что его спокойствие в немалой степени зависело от хозяина дома.
Малфред оказался совсем не таким, каким ему всегда представлялись вампиры. Общаясь с ним, трудно было поверить в его возраст (Джек не знал точно, но подозревал, что за сотню ему перевалило не один век назад) и мучения, которые ему довелось пережить. Он всегда был легким, добродушно насмешливым и безобидно хитрым – безобидно, скорее всего, только для Джека.
И в то же время его легко было задеть – неприятное или неосторожное замечание мгновенно превращало его в грозного холодного зверя, способного на самую жестокую выходку. Хотя с «супругом» он всегда сдерживался – все-таки парень был ему жизненно необходим; да и Джек со своей стороны не ступал на скользкую почву слишком часто. Откровенно говоря, в последние две недели он вовсе этого не делал, так как, во-первых, Малфред ничем этого не заслужил, а во-вторых, он незаметно начал привыкать к нему и даже находить общение с ним довольно приятным.
Может быть, так было потому, что Малфред был единственным, с кем он мог здесь общаться, а может, вампир и правда был особенным, ведь Джек всегда спокойно переносил одиночество, а во время работы и вовсе не терпел каких-либо отвлечений. Малфред же отвлекал его постоянно, а он не только не злился, но даже неосознанно ждал его, когда тот долго не появлялся.
Сам того не заметив, он полюбил его неожиданные появления, а разговоры с ним и вовсе стали его тайной слабостью, в которой он даже себе не желал признаваться. Малфред обладал огромными познаниями о самых разных областях природы, о Кмире и всевозможных явлениях, связанных с ним, и умел рассказывать обо всем этом так легко и захватывающе, что слушать его можно было бесконечно, что Джек и делал, иногда даже забывая о работе в саду.
Но как бы он ни радовался его присутствию, как бы ни наслаждался общением с ним, вампир не становился для него кем-то… чересчур особенным. Джек не стал идти против дружбы, но вероятность чего-то большего не приходила ему даже в голову. Воспитание, полученное в Серебряном Котле, делало для него возможность подобных отношений просто немыслимой. И он думал, что так же дело обстояло и с Малфредом, тем более что тот не делал ровным счетом ничего, что могло бы выдать в нем подобные желания.
Они прекрасно ладили друг с другом, проводили вместе немало времени, находя в этом большое удовольствие и искренний интерес, и так бы, наверно, продолжалось еще долго, если бы в один прекрасный день Малфред не пропал.
Конечно, вероятность того, что он находился в замке, была очень велика, но с глаз Джека он скрылся напрочь: перестал появляться во время завтраков, обедов и ужинов, в саду и в библиотеке, где они изредка читали вместе (Джек нашел там массу интересных трудов по садоводству, что живо возродило в нем любовь к чтению).
В первый день Джек не встревожился, только удивился: в последнее время Малфред не упускал ни единой возможности, чтобы побыть с ним; на второй ему стало слегка не по себе; а на третий он не мог спокойно есть из-за непонимания и горького страха – страха, что Малфред снова исчез, как тогда, и не появится, пока он снова сам не найдет его.
От этих мыслей ему становилось дурно. Наверно, потому что он знал, что пойдет. Обязательно пойдет искать его, не сможет остаться в стороне и просто жить, словно ничего особенного не произошло. Он сам не знал, почему это было так важно для него: не упускать Малфреда из виду. Но дело уже точно было не в страхе перед ним.
Он все-таки отправился в сад, чуть ли не с болью надеясь, что вампир материализуется где-нибудь неподалеку после обеда или ближе к вечеру, как он часто любил делать, и все станет как обычно, словно и не было этого пугающего исчезновения.
Только сейчас Джек осознал, как сильно привязался к нему за этот ничтожный месяц, даже меньше. Так, как, наверно, ни к кому еще не привязывался. Даже его привязанность к Герберту была другой. Разлуку с братом он пережил относительно спокойно, смог привыкнуть к новой жизни, а без Малфреда его ничто не радовало; даже работа в саду уже не казалась ему такой приятной и интересной, какой была до этого момента.
Как он ни надеялся, хозяин дома так и не появился.
Вернувшись домой к ужину, Джек хотел немедленно ринуться в подземелье на поиски зловредного вампира, но он так утомил себя чрезмерной работой (которая ничуть не помогла ему отвлечься от мыслей), что решил все-таки перекусить, прежде чем отправляться в столь опасный путь.
В столовой было страшно одиноко без хозяина. Пусть он почти ничего не ел, его присутствие делало этот огромный пафосный зал уютным и даже каким-то веселым.
Джек торопливо сел за стол, с мрачным видом наложил себе в тарелку жареного риса, и в этот момент случилось то, на что он совершенно не рассчитывал: у входа в столовую возник Малфред.
Он появился совершенно беззвучно, без всякого предупреждения, и одного взгляда на его лицо Джеку хватило, чтобы понять: им снова овладевало проклятье. Он всегда выглядел необычно, но его необычность, скорее, привлекала, чем отторгала, а сейчас он был по-настоящему жутким с почти белоснежной кожей, напряженными до каменной твердости скулами и потемневшими белками глаз, на фоне которых лиловые радужки казались ненормально яркими и действительно пугающими. Он ничего не сказал, только впился в Джека знакомым исступленно-голодным взглядом, который выразил положение дел яснее, чем это сделали бы самые грозные слова.