- Не хмурься. Это некрасиво.
Джек вскинул голову, с изумлением увидел на широком подоконнике мальчика лет восьми, чьи глаза заставили его нервно отшагнуть назад. На самом деле такие глаза он видел не впервые: глаза с абсолютно черными белками, пересеченными яркими золотисто-зелеными зрачками. В первый миг они вызывали инстинктивный ужас, а затем очаровывали и изумляли своей мифической темной красотой.
Такие же глаза были у Элегии, и Джек хоть и заподозрил сразу, с кем имел дело, все же счел нужным спросить:
- Ты кто такой?
- Меня зовут Риарки, - раздался голос откуда-то справа, и, посмотрев в ту сторону, Джек увидел еще одного ребенка, невероятно похожего на первого, но все же чем-то неуловимо отличавшегося. – Ты что, не испугался?
- Чего я должен был испугаться?
- Моего внезапного появления.
- Наверно, следовало бы. Но нет, не испугался.
- Ты странный. Как это ты не принял меня за моего брата? И не подумал, что это он переместился сюда?
- Вы не настолько похожи, - пожал плечами Джек.
- Теперь ты кажешься мне еще страннее. Все считают нас абсолютно одинаковыми. Никто, кроме сестры, не может отличать. Никто.
- Значит, со мной что-то не так?
- Определенно. А почему ты расхаживаешь по замку в халате?
- А не слишком ли ты любопытный?
В этот момент второй брат, оставшийся на подоконнике, издал легкий смешок, заставивший Джека вздрогнуть. Потому что на сей раз это был смех не маленького ребенка, а взрослого человека, уж точно не младше его самого.
Обернувшись, Джек получил подтверждение своей, казалось бы, невероятной мысли. Теперь на подоконнике сидел не маленький мальчик, а стройный юноша примерно его же возраста, с теми же прямыми темно-русыми волосами и инфернальными глазами. Глаза эти сверлили Джека с такой откровенной язвительной насмешкой, что не напрячься на такое было просто невозможно.
- Ты тот же, кто был секунду назад? – Джек, тем не менее, постарался не выдать своего напряжения. – Интересная способность.
- О, поверь, это самое непримечательное из того, на что мы способны.
- Охотно верю, - Джек уловил краем глаза неестественное движение справа и, посмотрев туда, обнаружил, что Риарки тоже теперь находился в своей взрослой ипостаси. Он и правда был поразительно похож на своего брата и все же, по мнению Джека, не настолько, чтобы их нельзя было отличить друг от друга. Он снова обратил внимание на первого:
- А как тебя зовут?
- Джиффорд, - немедленно ответил тот и добавил в этот раз без всякого ехидства. – Знаешь, нехорошо мучить тех, кто так глубоко тебе предан.
Джек хмуро уставился на него, не понимая, каким образом тот мог узнать о случившейся между ним и Малфредом размолвке, и злился на его бестактность. Он уже собирался предпринять ответную атаку, когда в конце коридора появилась Элегия в сопровождении Мирайе и еще двух ноктов.
- Доброе утро, Джек, - сказала она, подойдя ближе. – Прости, что не смогла предупредить. Братья тоже захотели повидать Малфреда, мы все старая дружная компания, через многое прошедшая вместе. Но эти двое те еще чудовища, не всем дано их вынести, особенно Джиффа. Надеюсь, он еще не успел сказать тебе какую-нибудь гадость?
- Боюсь, все-таки успел, - хмыкнул чрезвычайно довольный собой Джиффорд. – Но, думаю, мы все-таки поладим.
- И что же наводит тебя на эту прелестную мысль?
- Он может различать нас, - ответил Риарки на удивление серьезно, и когда Элегия приоткрыла рот от изумления, Джек понял, что эта серьезность не была лишена оснований. Она уставилась на него широко открытыми потрясенными глазами и смотрела так долго без единого слова, что, в конце концов, он не выдержал и спросил сам:
- Неужели это так невероятно?
Ответ последовал незамедлительно:
- Могу сказать с полной уверенностью, что это самое невероятное из всего, с чем я когда-либо сталкивалась. Ведь Джиффорд и Риарки – Лунные Близнецы. Те, в ком нет их крови, не могут их различать. Это просто невозможно.
Хотя Элегия выглядела крайне взволнованной, Джек не придал ее словам особого значения. Он не видел ничего удивительного в своем, в общем-то, бесполезном умении и переживал главным образом из-за нанесенной Малфреду обиды.
- Если господа не возражают, - подал голос Мирайе, - мы проводим их в их комнаты.
- Господа не возражают, - улыбнулся Джиффорд, но прежде чем последовать за Мирайе, с плутоватой усмешкой сообщил Джеку. – Должен признать, халат Малфреда тебе к лицу.
Джек на полном серьезе развернулся к нему, намереваясь причинить физический урон средней степени, но поганец уже исчез, довольно посмеиваясь.
- Не злись на него, - попросила Элегия, следуя рядом с ним в противоположную сторону коридора. – Насколько у него острый язык, настолько же доброе сердце. Правда, добр он только к тем, кто ему по душе. А ты, судя по всему, попал в это счастливое число.
- Я должен быть в восторге?
- Думаю, да. Хотя бы немного. Они были настроены скептично относительно избранного Малфреда. Я боялась, как бы это не вылилось в конфликт.
- Похоже, вы и правда близкие друзья. Раз так волнуетесь друг за друга, - Джек сказал это без всякого раздражения, больше не испытывая к Элегии ни малейшей неприязни. Проведенная с Малфредом ночь основательно убедила его в несуразности подобных чувств, и теперь он общался с ней вполне спокойно, хотя и без особой радости. По правде говоря, от радости он был сейчас далек, как север от юга, и поддерживать разговор его заставляла только вежливость и уважение к Элегии, как к другу Малфреда.
- У нас у всех мало друзей, - сказала Элегия задумчиво. – Наверно, поэтому мы очень ценим тех, кого сумели сохранить. Или, вернее, тех, кто сумел сохранить нас.
- Часто они меняют возраст? – задал Джек более насущный вопрос. – Если честно, пугающая привычка.
- Очень часто, - Элегия сдержанно улыбнулась. – Они могут делать это по сто раз на дню. Вообще-то об этой их способности мало кто знает, перед незнакомыми они обычно держат какую-то одну форму. Ты один из немногих, перед кем они так легко открылись.
- Но когда они принимают облик детей, они ведь все равно мыслят как взрослые, верно?
- Конечно, их память сохраняется. Но это не обычное иллюзорное превращение. При трансформации меняется не только облик, но и устройство организма. Поэтому в детской форме они более шумные, несдержанные, и их труднее контролировать.
- Полезный навык, - заметил Джек, останавливаясь вместе с Элегией у двери в ее комнату. – Я бы, наверно, тоже не отказался снова побыть ребенком.
- Тебе это ни к чему, - сказала Элегия, входя внутрь и разворачиваясь на пороге. – Ты уже нашел свое счастье. Тебе лишь осталось принять его.
Ее глаза смотрели снисходительно и мягко, видя насквозь переживаемую им борьбу, и Джек, как ни странно, был рад ее пониманию. Потому что тот, кого он ранил, не мог его понять и, скорее всего, даже не догадывался, как тяжело ему сейчас было.
***
Никогда еще в столовой не было так шумно и оживленно, как в это утро. Несмотря на то, что Джиффорд и Риарки все еще держали взрослый «формат», они поражали своей энергичностью и были, по-видимому, в полном восторге от встречи с Малфредом. Тот был рад им не меньше, хоть и в первый момент, едва войдя в столовую, казался равнодушным и унылым, как какой-нибудь утес в холодной долине. Джек был даже благодарен Джиффу и Риарки за их появление, за то, что они не позволили Малфреду долго пребывать в этом пасмурном состоянии.
Разговор за столом не утихал – веселый разговор давно не видевшихся старых друзей, который приятно было слушать даже тем, кто не входил в эту славную группу. Джек только наблюдал, не вмешивался и был доволен тем, что Малфред выглядел успокоившимся и живым, хоть и почти не смотрел в его сторону. Но тут уж винить ему оставалось только самого себя. Он сделал свой выбор, высказал его и сейчас должен был достойно встречать последствия. Даже если они означали полное равнодушие Малфреда и потерю той тесной связи, что образовалась между ними.