- Я чертовски рад тебя видеть, брат, - сказал он, снова крепко обняв Герберта. – Хоть мне и очень больно.
- Я тоже, малыш, - Герберт бережно похлопал его по спине. – Нам всем было одиноко без тебя. Не представляю, как отпущу тебя в этот раз.
Джек отстранился, внимательно посмотрел на него, затем коротко сказал:
- Завтра обо всем поговорим. Моя комната еще свободна?
- Да. Она в том же виде, в каком ты ее оставил. Только вот…
- Что?
Герберт слегка замялся, но все-таки закончил:
- Она немного тесновата. Вы там вдвоем поместитесь? Может, займете комнату побольше?
Джек понял, что, говоря «тесновата», Герберт имел в виду не комнату, а кровать.
- Не переживай об этом, - сказал он мягко. – Малфред как-то сказал, что хотел бы увидеть мой старый дом, прожить хотя бы день в моей старой комнате. Так что пусть наслаждается. Увидимся утром.
- Увидимся. Отдохни как следует.
Герберт был прав: кровать и правда была узковата для них двоих, и, тем не менее, они устроились на ней без особых затруднений; Малфред тесно прижал к себе Джека со спины, надежно обхватив правой рукой, что мгновенно избавило последнего от головокружения и неприятного чувства смутной дурноты.
В комнате было темно, тихо и непривычно замкнуто и в то же время невероятно уютно и тепло. Впрочем, Джек так чувствовал себя везде в присутствии Малфреда. Хоть и признал это совсем недавно.
- Ты когда-нибудь терял кого-то из близких? – спросил он еле слышно, медленно отпуская напряжение.
- Да, - ответил Малфред, шевеля дыханием волосы у него на макушке. – Не раз.
- Кто тебя поддерживал?
- Поначалу никто, а потом те, кого ты уже знаешь: Элегия, Джифф и Риарки. Я знаю их уже очень давно.
- Они отличные друзья.
- Единственные, кому я полностью доверяю. Я даже не могу точно сказать, когда именно началась наша дружба. Знаю только, что мы выручали друг друга тысячи раз. Хранили столько тайн, что многие из них уже давно потеряли актуальность. А самое главное, именно Элегия помогла мне найти тебя. Если б не она, едва ли мы бы когда-нибудь встретились.
На это Джек уже ничего не ответил, затопленный тяжелой, не оставляющей шанса усталостью. Малфред усмехнулся, утыкаясь подбородком в его кудрявую макушку, и сам позволил себе погрузиться в чуткий сон без сновидений.
***
Кладбище в Серебряном Котле, как и всё прочее, было небольшим, но очень аккуратным, с чистыми лесенками (оно находилось на холмистой местности) и ухоженными палисадниками по всей территории. Герберт позаботился об участке земли рядом с могилой их отца Августа, и теперь Селина отправлялась в свой последний путь, находя долгожданный покой в соседстве с человеком, вернее и надежнее которого у нее никогда никого не было.
Как они и предполагали, проводить ее собралось огромное множество людей, прознавших каким-то образом о появившемся в деревне «настоящем живом вампире», которого им все-таки не суждено было увидеть. Малфред стоял неподалеку от Джека, ни на миг не оставляя его, недоступный для взоров любопытных жителей. Видеть его мог только Джек, Герберт и слуги из их дома, для остальных же он был совершенно невидим, никто не мог даже заподозрить его присутствия в непосредственной близости.
Таким образом, все праздное внимание досталось Джеку, но он практически не замечал этого. Он был глубоко подавлен теперь уже окончательным прощанием с матерью, которая всю свою жизнь мечтала о недостижимом и так и ушла, не увидев исполнения своих наивных грез. Сейчас даже ее порой нелепые убеждения не казались Джеку таковыми, и он винил себя за то, что осуждал ее, пока она была жива. Винил за злые мысли в ее адрес и часто пренебрежительное отношение к ее пускай и глупым, но все же просьбам, которые для нее, вероятно, были очень важны.
Он был так хмур и мрачен, что никто не рискнул обратиться к нему с неуместными расспросами. Все-таки обитатели Серебряного Котла не были лишены чувства такта и понимали, чем для них могла обернуться такая попытка.
Странно и жутко было возвращаться домой, зная, что их там больше никто не ждет, что последний оплот, делавший его таким знакомым и привычным, навсегда ушел, не оставив ни единого шанса на возвращение. Старая каменная усадьба будто осиротела, стала бесконечно унылой и даже чужой, особенно для Джека, который и так отсутствовал здесь долгое время.
До позднего вечера он бродил по полям, ни с кем не разговаривая, только чувствуя безмолвное присутствие Малфреда по правую руку (тот неотступно следовал за ним, не втягивая в беседы, но и не оставляя в тягостном одиночестве), но, в конце концов, вспомнив о Герберте, который наверняка уже должен был начать беспокоиться, вернулся домой. Они сели втроем за стол в их простой чистенькой столовой, и Джек, переглянувшись с Малфредом, сказал Герберту то, что хотел сказать уже давно, но не находил подходящего случая:
- Герберт, отправляйся с нами. Отдохни, отвлекись от всего.
Герберт выглядел изрядно удивленным:
- А разве это возможно?
- Ты прав, в Кмир не так-то легко попасть, но для Малфреда это не представляет сложности.
- Все верно, - счел нужным подтвердить Малфред. – Мы будем рады вам.
- Тогда у меня нет причин отказываться, - сказал Герберт, нисколько не ломаясь. – По правде говоря, всё, что я делал до сих пор, я делал ради матери. Мне самому столько всего не нужно. Поэтому я буду только рад поехать с вами, пусть даже на несколько дней. Переосмыслить все мне точно не помешает. Да и как я могу отказаться от возможности увидеть чудеса, о которых ты рассказывал? – он с усмешкой посмотрел на Джека. – Благодарю вас, - это уже относилось к Малфреду.
Тот лишь небрежно махнул рукой:
- Не стоит. Всё, что делает счастливым Джека, радует и меня.
- Охотно верю, - вполне искренне сказал Герберт. – Я очень боялся за брата, да и сейчас не слишком хорошо вас знаю, но почему-то уверен, что на вас можно положиться. По крайней мере, Джеку точно.
- Вы на редкость проницательны, - Малфред не сдержал легкого смешка. – Джеку точно.
- Перестаньте говорить обо мне так, словно меня здесь нет, - сказал Джек без всякого раздражения, но наоборот: довольный возникшим между Гербертом и Малфредом взаимопониманием. - Отправимся завтра же утром.
И они отправились.
Герберту довелось пройти тот же фантастический путь, какой полгода назад пришлось пройти Джеку, и едва ли его впечатления были хоть сколько-нибудь слабее. Он был потрясен всем, что видел, но сдерживал эмоции из-за присутствия двух внимательных спутников (нокты уже исчезли, видимо, вернувшись в Диамондик с помощью присущей им родовой силы).
Момент пересечения границы между двумя мирами был в этот раз снова упущен и Джеком, и Гербертом, хотя окна были все время открыты, и в сон их не тянуло на протяжении всего полета. Малфред позже объяснил им, что в этом не было ничего удивительного: стена была зачарована таким образом, что видеть ее могли лишь обладатели редкого артефакта: Агатовой Маски, которой в Кмире владели лишь единицы. Сам он имел целых два таких аксессуара, но никогда ими не пользовался, поскольку, по его словам, стена не представляла собой ничего особенного: это был громадный бледный купол золотисто-серебряного цвета, обладавший, тем не менее, мощью, против которой даже сильнейшие обитатели Кмира не смогли бы ничего противопоставить.
И Джек, и Герберт с интересом выслушали эту информацию, но Джек не был и вполовину так внимателен, как его старший брат. Герберт сейчас пребывал в немалом смятении, он с трудом свыкался с мыслью о пункте своего назначения и при этом, так же, как и Джек, был раздавлен постигшим его горем, означавшим для него куда больше, чем он показывал. Теперь вся его жизнь была на перепутье, ему следовало решить, что делать с собой дальше, но даже думать об этом было тяжело и больно. И он решил пока не заставлять себя. А просто созерцать то, что окружало его в настоящий момент, а окружало совсем немало.