К этому времени это уже был полноценный лесной уголок, густо обросший пока еще невысокими, но уже вполне приличными деревьями, покрытый богатыми яркими цветами и всевозможными декоративными растениями, придававшими общей картине исключительную гармоничность. Тропинки уже были четко очерчены, но беседку Джек не успел установить, хотя уже выделил для нее место. Они с Малфредом только начали обдумывать ее примерный интерьер, когда в Диамондик прибыла Элегия, и события завертелись со страшной быстротой. Поэтому пока обеды проходили под ветвистым персиком, где тоже было весьма и весьма уютно.
Однажды, примерно за неделю до назначенного пиршества, Джек и Герберт сидели здесь после обеда, обсуждая грядущие события, когда их посетила Дункель, с которой Джек не виделся уже около двух месяцев. Несмотря на то, что Герберт знал о ней и уже давно не сомневался в ее существовании, он был потрясен, когда она резво спорхнула на стол перед ними, а его шокированное лицо, в свою очередь, позабавило Джека, пребывавшего с самого утра в отвратительном настроении.
Дункель, как всегда, не могла удержаться от подробного рассказа о пережитых ею за последнее время приключениях, которые Джек слушал с дружеским вниманием, а Герберт – с бесконечным изумлением, а в конце, окончательно выговорившись, она будто впервые заметила Герберта и с улыбкой объявила ему:
- Ты совсем как Джек. Только лицо другое.
Заявление было немного странным, но братья не придали ему особого значения. Джек с любопытством спросил Дункель:
- Как же ты рискнула появиться перед ним? Он же для тебя совсем чужой.
- Но ведь ты не чужой, - фея ничуть не смутилась. – Кроме того, я же сказала: он совсем как ты. Чего мне его бояться?
- И правда, - сказал Герберт, завороженно разглядывая ее. – Глазам не верю…
- Я вижу, вы готовитесь к празднику, - Дункель, похоже, не видела в этом ничего плохого. – Это здорово. В Диамондике давным-давно не было балов, а ведь этот замок просто создан для них.
- Ага. И для смертельных боев тоже, - сказал Джек, мрачнея.
- Ты беспокоишься из-за Клеандра Эфсворда, - безошибочно угадала Дункель. – Он узнал о возвращении графа раньше, чем предполагалось.
- Еще из-за него беспокоюсь, - Джек недовольно глянул на Герберта. – Если бы знал, что всё так повернется, ни за что бы ни пригласил тебя.
- А я рад, что оказался здесь именно сейчас, - спокойный тон Герберта мгновенно дал понять, что подобные заявления он слышал от Джека не впервые. – Кто знает, вдруг я смогу хоть чем-то помочь.
- Ага, так же, как и я, - скептически заметил Джек. – Мы с тобой сейчас одинаково бесполезны. Но я должен быть здесь, потому что это мой долг, а ты подвергаешь себя опасности совершенно напрасно.
- Я не уеду, - только и сказал Герберт, бросая на него небрежный взгляд. – Пока я не удостоверюсь, что ты здесь в полной безопасности, я с места не сдвинусь.
- Если с тобой что-то случится, я никогда не прощу себя.
- Взаимно, братишка. Как ты знаешь, у меня в этой жизни больше никого не осталось. Поэтому тебя я сберегу, чего бы мне это ни стоило.
Пока они предавались этой милой беседе, Дункель хранила задумчивое молчание, а как только они примолкли, одинаково недовольные друг другом, сказала с усмешкой:
- Какие же вы смешные. В жизни не слышала ничего забавнее.
- Рад, что ты так думаешь, - Джек отнюдь не разделял ее веселья. – Потому что нам сейчас совсем не до забав.
- Между прочим, - обратилась Дункель к Герберту, - ты ведь знаешь, что я задолжала Джеку два магических вопроса. Что-то мне подсказывает, он ими вряд ли воспользуется, поэтому спроси ты меня о чем угодно.
- Ты серьезно? – удивился Герберт. – Можно в самом деле?
- Конечно. Если Джек не против.
Джек лишь благосклонно кивнул, уступая свой дар Герберту без малейшей внутренней борьбы. Тот задумался, подперев рукой подбородок, усердно размышлял в течение нескольких минут и в итоге растерянно сказал:
- Пожалуй, нет, мне не о чем спрашивать. Всё, что промелькнуло в голове, должно открыться со временем. Думаю, будет только хуже, если я узнаю об этом заранее. Всё должно идти своим чередом.
- Вот это уже совсем не забавно! – вскричала Дункель возмущенно. – Вы оба просто невообразимы! Ни на кого не похожи! Эта мудрость просто пугает. Вас даже деньги не интересуют, а ведь я могла бы открыть вам секрет величайшего богатства в мире…
- Только не это, - Герберт изобразил смертельную усталость. – Позвольте хотя бы здесь не думать об имуществе.
Джек покатился со смеху, наверно, впервые за последнюю неделю, а Дункель воскликнула в сердцах:
- Как жаль! Знали бы вы, как мне жаль!
- Жаль чего? – спросили Джек и Герберт одновременно.
- Жаль, что нам запрещено подсказывать правильный вопрос, - сказала Дункель огорченно. – Вопрос, который вам следует задать.
- Вопрос, который нам следует задать? – Джек сложил руки на столе, глядя на нее в недоумении. – Это как-то связано с нами?
- Да. Только с вами двумя.
- Кто-то из нас скоро умрет? – озвучил Герберт первое, что пришло ему на ум.
- Да нет же!
- Кто-то из наших близких умрет? – напрягся Джек.
- Нет! – Дункель начала сердиться. – Мимо, мимо, мимо!
- Нас ждет великое будущее? – ткнул пальцем в небо Герберт.
- Да, но это не то!
Герберт с Джеком многозначительно переглянулись, как бы говоря друг другу: мол, слышал, нас ждет великое будущее, и тут Дункель, резко успокоившись, сказала с мстительной усмешкой:
- В общем-то, неважно. Думаю, очень скоро вы и так это узнаете.
- Почему ты так решила?
- Чтобы открыть это, вам нужно пережить жестокое потрясение. Самый нестерпимый страх, какой только можно себе представить. Думаю, Клеандр Эфсворд вам это обеспечит.
- Тогда я предпочел бы вовсе ничего не узнавать, - сказал Джек, мгновенно помрачнев. – Что, по-твоему, может так сильно напугать нас?
- Я и так уже рассказала многое, о чем должна была помалкивать, - сказала Дункель с каверзным видом. – Хватит с вас на сегодня.
Джек снова в полной мере ощутил гнет дурного предчувствия, не оставлявшего его в последнее время ни на минуту. Но он так и не спросил Дункель о будущем, о том, чем должна была завершиться встреча с Эфсвордом. По какой-то причине он был уверен, что ему нельзя знать это заранее. Как и сказал Герберт, всё должно идти своим чередом, попытки как-то воспротивиться этому могут лишь усугубить и без того шаткое положение.
Беспечность Дункель была Джеку не слишком приятна, но он не осуждал ее. Все-таки она была древним фантастическим существом, не привыкшим сопереживать кому-либо, а может, просто знала нечто, что делало их тревогу в ее глазах совершенно бессмысленной. Он был бы рад, окажись правдивой вторая версия, однако чувствовал, что доверять все-таки стоило первой.
***
Несмотря на то, что характер их отношений полностью утвердился и больше не вызывал никаких вопросов, Джек с Малфредом так и не определились окончательно с их общим местом обитания. По правде говоря, им даже в голову не приходило обсуждать это, и в зависимости от обстоятельств они ночевали то в комнате Джека, то в башне Малфреда, не видя в этих переменах ни малейших неудобств.
Правда, в последние две недели предпочтение отдавалось башне, потому что здесь Малфред пребывал практически безвылазно, постоянно обсуждая что-то с Элегией и Лунными близнецами, а Джек приходил лишь поздно вечером и не покидал его уже до самого утра. Порой они не видели друг друга целыми днями и к вечеру успевали так соскучиться, что, не говоря ни слова, набрасывались друг на друга и ночь напролет выражали чувства куда более приятными и яркими способами, чем обычная речь.
Они были страшно ненасытны в эти дни, особенно Малфред. Иногда он терзал Джека так жадно и агрессивно, что под конец (наступавший, как правило, ближе к рассвету) тот не мог пошевелить даже кончиком пальца. И все равно это было так восхитительно, что ни о каких жалобах не могло быть и речи.