Незадолго до начала Малфред остановил Джека в одном из коридоров, внимательно оглядел его сверху донизу и, оставшись довольным увиденным, по привычке запустил руку ему в волосы:
- Ты выглядишь пугающе величественно.
- Глупо выгляжу, - буркнул Джек, даже не пытаясь избавиться от руки Малфреда в волосах, хотя до этого нокты укладывали их ему добрых полчаса (больше он просто не выдержал). – Слишком вычурно. Вот ты действительно король. А мне такое не идет.
- Кто же вбил тебе это в голову? Впрочем, не буду тебя переубеждать. А то еще возомнишь себя неслыханным красавцем и начнешь на других засматриваться.
Джек прыснул, сочтя эту мысль крайне комичной:
- Скорее, я должен об этом волноваться, а не ты. Нам уже пора, разве нет?
- Верно, но ты кое-что забыл, - Малфред сунул руку в карман своей плотной серебристо-черной мантии и вынул обручальное кольцо Джека – то самое кольцо, которое тот давным-давно спрятал в нижнем ящике своего шкафа и с тех пор даже не вспоминал о нем. – Я знаю, что ты невзлюбил его, но, может, сделаешь исключение хотя бы на сегодня?
- Я совсем забыл о нем, - сознался Джек не без досады. – Только не говори, что тебя это огорчало.
- Разве что чуточку, - улыбнулся Малфред, беря его левую руку, осторожно надевая кольцо на безымянный палец. – Хочу, чтобы все знали, насколько ты мне важен. Это родовое кольцо Элермонтов. Я вообще не верил, что оно когда-нибудь найдет своего носителя. Но оно нашло. И, знаешь, этот носитель мне очень нравится.
Джек усмехнулся, резко притянул его к себе для поцелуя, который долго не хотел разрывать, а затем, все еще крепко обнимая его, сказал твердо и спокойно:
- У меня хорошее предчувствие. Мы одолеем Клеандра. Всё будет хорошо.
- Конечно, - кивнул Малфред, отводя взгляд. – Пойдем. Не хватало еще хозяевам опоздать.
Но уже недалеко от Хрустального Зала он снова остановился, снова развернулся к Джеку, настойчиво целуя, почти грубо впечатал его в ближайшую стену, буквально упиваясь его запахом, упиваясь каждой секундой столь желанной яркой близости. Наконец оторвавшись, он рассмеялся над изумленным непонимающим видом Джека и тихо сказал:
- Мне много сотен лет, Джек, я многое повидал в своей жизни, многое познал, но, веришь ли, только эти полгода с тобой были для меня по-настоящему счастливыми. Я люблю тебя всей своей душой. Больше, чем жизнь. Больше, чем всё, что я когда-либо имел.
- Я не девушка, чтобы одаривать меня такими речами, - неласково ответил Джек, охваченный смутной неясной тревогой. – Но раз уж на то пошло, я тоже люблю тебя. Тоже готов ради тебя на всё. Хотя ты ведь и так это знаешь. Почему ты заговорил об этом именно сейчас?
- Потому что ты чертовски прекрасен в этом костюме, - объявил Малфред невозмутимо. – Вот я и сошел с ума.
- Что-то ты слишком легко сходишь с ума, - подозрительно проговорил Джек, чувствуя во всем происходящем что-то неладное. – Что на тебя нашло?
- Только то, что я сказал, - сознаваться Малфред вовсе не собирался. – Но если ты мне не веришь, мы можем продолжить этот разговор после бала.
- Не сомневайся, - Джек возобновил путь по коридору. – Я напомню.
Малфред последовал за ним, с тоской и болью глядя ему в спину, зная, что продолжить разговор им уже вряд ли удастся.
***
Джек был изрядно удручен неожиданным признанием Малфреда, которое не только не обрадовало его, но напротив: вызвало мучительное беспокойство, однако вскоре ему пришлось забыть об этом настораживающем происшествии, поскольку бал, на котором он оказался, просто не оставлял возможности размышлять о чем-то постороннем.
Столько Неземных за один раз ему еще не приходилось видеть. Зрелище было поистине удивительным, особенно для него и Герберта, не привыкших к подобного рода компаниям. Герберт, к слову, тоже был вынужден одеться подобающим образом и в своем черном одеянии, в которое также входила тяжелая черная мантия, походил на грозного темного князя, что весьма позабавило Джека, когда он впервые увидел его в таком виде. Элегия, Джиффорд и Риарки, само собой, тоже выглядели превосходно, а легкость, с которой они общались с гостями, была достойна восхищения.
Джек такой способностью похвастаться не мог. Он не знал, о чем говорить со всеми этими величавыми персонами, смотревшими на него с любопытством и искренним недоумением, не в силах понять, как Малфред мог выбрать в супруги простого смертного. Эти взгляды ничуть его не смущали, но общаться с теми, кто смотрел на него с таким откровенным скепсисом, ему было безумно скучно, и он только и мог, что защищаться напускной вежливостью, которая тоже, по правде говоря, давалась ему с большим трудом.
К счастью, Малфред почти все время был рядом с ним, и Джек получал огромное удовольствие от его взаимодействия с гостями. Почему-то приятно было видеть страх и восхищение в глазах пышно разодетых аристократов, многие из которых и вовсе испытывали откровенную робость в присутствии Малфреда. Джеку было даже странно от того, что его непосредственный вампир мог вызывать в ком-то подобные чувства, но он не только не возражал, а был даже доволен этим: он бы не стерпел по отношению к Малфреду ни малейшего пренебрежения и не посмотрел бы даже на свою ограниченную смертную сущность.
Впрочем, ни о каком пренебрежении не могло быть и речи. Малфреда не только уважали, его боялись, просто степень страха у всех была разной. Некоторые – особенно близкие знакомые – общались с ним довольно уверенно, ярко выражая радость по поводу его возвращения, но были и такие, которые явно не чувствовали себя в безопасности в его компании. За первыми Джек внимательно наблюдал, а вторые сильно его удивляли. Этим вечером он особенно ясно осознал, насколько могущественным и влиятельным был Малфред, насколько разными были пути, которые привели их друг к другу, но эти мысли не угнетали его, они лишь делали острее радость их единения, и сильнее – тревогу перед встречей с врагом, стремившимся всё это уничтожить.
И враг не заставил себя ждать.
Насколько сильно все боялись Малфреда, но ужас перед Клеандром Эфсвордом был неизмеримо сильнее. Это было видно по тишине, накрывшей весь зал с его появлением.
Малфред бросил короткий взгляд на Джека, затем на Элегию, и все вместе они направились к парадному входу. Джифф, Риарки и Герберт присоединились по пути, но держались на некотором расстоянии.
Джек был уверен, что, увидев Клеандра воочию, он испытает страх, жестокую отчаянную беспомощность, но то, что он ощутил, было совсем иного рода. Это была ярость – дикий клокочущий гнев, зацепивший в нем нечто, что едва не заставило его вздрогнуть.
В реальности Клеандр Эфсворд был даже красивее, чем на картине, и при этом еще более мужественным и хладнокровным. Его волосы были белыми, как морская пена, длинными и прямыми, как выглаженный шелк, черты лица – точеными, пожалуй, даже слишком резкими, что лишь придавало ему исключительности. Он был одет в плотный светло-серый костюм, такой же строгий, как и его лицо, и пышную белоснежную мантию, отороченную густым темно-красным мехом.
Сейчас Джек убедился, что картина не отобразила и половины той мощи, что таили в себе его глаза. Они были не просто холодными; это были словно два кусочка льда, выдолбленные из какого-нибудь заговоренного ледника, два пронзительных мистических камня, настолько же прекрасных, насколько и безжизненных. Казалось, всякий, кто взглянет на него, тотчас же ослепнет. Но Малфред не дрогнул. Никто из них не дрогнул, когда они остановились перед ним, не скрывая своего истинного мнения относительно его появления здесь.
- Здравствуй, Клеандр, - спокойно сказал Малфред, чьи глаза в эту минуту едва ли были теплее глаз Эфсворда. – Ты все-таки принял приглашение.
- А ты, я вижу, полагал, что я его проигнорирую, - взгляд ледяных сапфиров скользнул по лицу Джека, опустился ниже, выхватил кольцо на его безымянном пальце и снова обратился к Малфреду все с тем же стальным бесчувственным выражением. – Ты всегда удивлял меня. А теперь даже моему проклятью смог воспротивиться. Я не мог не поздравить тебя.