Последняя фраза казалась незаконченной, какой-то оборванной, и Джек почему-то был уверен, что ее завершение Малфред увидел в глазах Клеандра, чуть сощурившихся в этот момент. Но даже если что-то подобное и было на самом деле, Малфред никак этого не выдал, лишь сухо сказал, по-прежнему не выражая ни малейшей робости:
- Наслаждайся вечером.
И больше ничего не добавил, в один миг утратив к Эфсворду всякий интерес.
Во всяком случае, так казалось со стороны. Но это было далеко от истины. Только Малфред знал, какого труда ему стоило сдержаться и не попытаться убить Клеандра прямо сейчас. Он бы и не сдерживался, если бы имел хоть какой-то шанс на успех. Но у него не было ни единого шанса. И, хорошо понимая это, он держал себя в руках, потому что надежда на спасение Джека у него все еще оставалась. Надежда, которую он не имел права погубить из-за бессмысленной вспышки ярости, обреченной на мгновенное и безжалостное подавление.
========== Глава 15. Неумолимость ==========
На Герберта бал Неземных произвел еще более глубокое впечатление, чем на Джека. Порой ему казалось, что он спит и видит диковинный сон, в котором всё волшебное и невозможное собралось в одном не менее удивительном зале, чтобы вновь и вновь бесконечно изумлять его.
Несмотря на поверхностное сходство со смертными, Неземные все же были совсем другими: и внешне, и по силе, которая от них исходила. Герберт все еще не привык к загнутым книзу ушам, заостренной красоте и нечеловеческим глазам, которые у многих гостей были еще более жуткими, чем у семейства Кроу. Кое-кто обладал даже рогами, что поначалу вовсе повергло Герберта в шок. И, тем не менее, наблюдая за величественными нелюдями, он ни на секунду не забывал о причине, собравшей их здесь. И постоянно возвращался взглядом к Малфреду и Джеку, тихо беспокоясь вместе с ними.
Герберт ничуть не лукавил, когда убеждал Джека в полном принятии произошедших в его судьбе перемен, в отсутствии осуждения образовавшейся между ним и хозяином Диамондика тесной связи. Даже если бы он осуждал поначалу, ему бы пришлось пожалеть об этом очень скоро, при одном лишь взгляде на Джека и Малфреда, когда они были вместе. В такие моменты невозможно было сомневаться в правильности их отношений, даже их брак казался самым естественным и логичным решением из всех возможных. Хотя они не позволяли себе лишнего при других, их преданность и теплота друг к другу чувствовались без всяких подсказок. Они были будто вылеплены из одной материи, которая, в конце концов, сошлась и спаяла их в прекрасное неделимое творение. И тем больнее было осознавать, что этот яркий могучий узор мог исчезнуть по вине обезумевшего от неоправданной злости мстителя.
Недавний разговор с Малфредом до сих пор мучил Герберта, не давал покоя, почти ужасал. Тот явился накануне поздно вечером, когда Герберт уже собирался лечь спать, и с порога объявил о причине своего визита.
- Вероятнее всего, завтра я умру, - он был абсолютно спокоен, только внимательно смотрел на Герберта, требуя полного понимания. – Я не говорил Джеку, но Клеандр Эфсворд сильнее меня. Вернее, он обладает способностью, против которой я ничего не могу противопоставить.
Герберт был так потрясен, что в первый момент не мог вымолвить ни слова. Наконец, кое-как справившись с собой, он резко выдохнул:
- Вы уверены? Неужели совсем ничего нельзя сделать?
- Ничего, - Малфред прошел в комнату, небрежно пожал плечами. – Эта способность – Карающий Взгляд. От нее невозможно защититься.
- Что это?
- Демонический огонь, сжигающий темные души Неземных без шанса на восстановление. Проклясть он меня уже не сможет, оставить в покое тоже не пожелает, поэтому нет сомнений в том, что Карающего Взгляда мне не избежать. Когда… это случится, Джифф и Риарки перенесут вас с Джеком в безопасное место. Он не сможет добраться до вас благодаря Жертве Посвященной Души, печать которой я уже подготовил. Убив меня, он навсегда потеряет возможность навредить тем, кто мне дорог. И вот зачем я пришел, - он повернулся к Герберту, сказал твердо и настойчиво, поражая своей спокойной, беспощадной готовностью к смерти. – Не дай Джеку уйти вслед за мной. Он будет сходить с ума, я знаю, решит, что ему больше незачем жить, но ты должен заставить его.
- Я не смогу! – замотал головой Герберт в отчаянии. – Никто не сможет!
- Ты сможешь, - сказал Малфред тоном, не терпящим возражений. – Дави на мою смерть. Убеди его в том, что она не должна быть напрасной. Я бы и сам рассказал ему, хоть как-то подготовил, но тогда он может выкинуть нечто, что помешает мне вовремя использовать Печать.
- Ты не понимаешь, - пробормотал Герберт в бессильной ярости. – Я знаю своего брата. Он ни к кому не привязывался так, как к тебе. Хотя ему это далось нелегко, он смог оставить нас с матерью, смог привыкнуть к новой жизни. Потому что с нами его связывала простая человеческая любовь, для которой естественны перемены. Тебя он любит иначе. Привыкнуть к жизни без тебя… - он снова покачал головой, отказываясь принимать эту возможность. – Я сомневаюсь, что ему это под силу.
- Ты ему поможешь, - упрямо гнул свою линию Малфред; он подошел к Герберту вплотную, стиснул рукой его плечо, впервые обнаруживая терзавшую его боль. – У меня есть два пути: умереть одному или умереть вместе с ним. Я предпочитаю первое. Разве ты поступил бы иначе?
- Никто не должен умереть, - сказал Герберт твердо. – Ни ты, ни он.
Малфред усмехнулся, отпустил его, направился обратно к двери.
- Даже в Кмире не всё возможно, - сказал уже с порога, взявшись за ручку. – Будь готов, Герберт. Поддержать его, когда всё произойдет. Не дай ему сойти с ума, чего бы это ни стоило.
Герберт одновременно и злился на Малфреда из-за его беспомощности, и восхищался им до боли, почти до слез. Уважал его спокойный настрой, достоинство, с которым он держался в столь безнадежных обстоятельствах, и ненавидел всей душой причину, вызвавшую эти самые обстоятельства.
При появлении Клеандра Эфсворда его гнев, конечно, ничуть не уменьшился. Ему всё не нравилось в этом напыщенном белоголовом вампире, который походил скорее на жестокого ангела, чем на исчадие тьмы. Хотя на этом балу все выглядели необычно, Эфсворд выделялся даже на фоне феерической толпы Неземных. Его внешность была пронизана ослепительным благородством, а сам он – холодный и высокомерный – замораживал атмосферу одной лишь своей враждебной надменностью.
Герберт неотступно наблюдал за ним после многообещающего приветствия, и чем дольше смотрел, тем сильнее ненавидел, тем сильнее хотел проучить, сделать эту самовлюбленную физиономию хоть немного проще; хотел наказать его, запереть где-нибудь, лишить возможности сделать то, что он замышлял.
Хотя Клеандра, несомненно, все боялись, он ни на минуту не оставался в одиночестве. Каждый стремился приветствовать его, выразить почтение, избежать кары за тот или иной, возможно, еще даже несуществующий промах. Однако не похоже было, чтобы Эфсворду требовалось чье-либо внимание. Он со всеми говорил одинаково: вежливо и в то же время льдисто-равнодушно, что действовало на Герберта самым раздражающим образом. Впрочем, его злило в Клеандре всё, а еще больше – собственное бессилие, невозможность не то что остановить Эфсворда, но даже просто воззвать к его здравомыслию, хоть к какой-то сознательности.
Прошло немало времени, когда Клеандр, устав, видимо, от однообразных бесед, ушел в сторону террасы и скрылся там в тени, оставшись, как ни странно, за пределами внимания многочисленных гостей. Его уход был очень необычен, он будто невидимкой прошел сквозь толпу, не зацепив ни единого взгляда, что, возможно, и было его целью. Но Герберт видел его всё время и, не особо раздумывая, отправился на террасу вслед за ним, желая осуществить хотя бы ту ничтожную попытку, что все еще оставалась в его силах.