Он не видел в своем поведении ничего незаурядного, не осознавал, насколько странным было то, что, несмотря на огромный страх окружающих к Клеандру, сам он не боялся его ничуточки. Колоссальная разница в возможностях, о которой он не забывал ни на секунду, собственная безнадежная слабость, опасный безжалостный нрав Эфсворда – всё это совершенно не пугало его. Направляясь на террасу, он продолжал испытывать лишь гнев – праведный гнев человека, желающего любой ценой обезопасить своих близких.
Клеандр стоял у перил, отрешенно глядя на темнеющие внизу сады Диамондика, когда Герберт, остановившись неподалеку, без малейшей робости сказал ему:
- Остановись, пока не поздно. Ты совершаешь ошибку, которая может обойтись тебе очень дорого.
Клеандр медленно повернулся к нему, окинул сухим, чуть удивленным взглядом:
- Смертный? Это что-то новенькое.
- Да, я смертный, - в той же манере ответил Герберт. – А ты Неземной, но не похоже, чтобы ты был хоть чем-то лучше меня.
Клеандр молча отошел от перил и направился мимо Герберта обратно в зал. Когда Герберт схватил его за руку, останавливая, ледяные глаза вампира впервые отразили что-то еще, помимо стального равнодушия.
- Удивительно, - Герберт по-прежнему не испытывал ни малейшего страха. – Злость делает тебя похожим на человека.
- Убери руки! – Эфсворд сам резко вырвался, впервые по-настоящему сосредоточил внимание на Герберте. – Смертное отродье. Ты хоть осознаёшь, что я могу с тобой сделать?
- Осознаю. Можешь прикончить меня, всего лишь сверкнув глазами. Но, знаешь, меня это не пугает. Я хочу, чтобы ты услышал то, что я тебе сейчас скажу. Оставь в покое этих двоих. Они ничего тебе не сделали. Если ты и правда так мудр, каким считаешь себя, то уже должен был понять, какие силы их связывают.
- Никакие, - Клеандр признал смелость Герберта, заговорил с ним на этот раз без всякого презрения. – Малфред Элермонт принадлежит мне. Он – мой законный дар. Дар, который предал меня. Не волнуйся, твоего брата я не трону, его вина невелика. Но Малфред должен принять уготованную ему участь.
- Но он не твой! – Герберт был поражен неумолимостью Эфсворда, его глубокой уверенностью в своей правоте. – Не может быть, чтобы ты не видел. Они же… они неотделимы друг от друга! Твой дар не в нем! Ты его еще просто не получил!
- Кто ты? – спросил Клеандр, перестав обращать на слова Герберта какое-либо внимание. – Что за тайну ты хранишь?
- Разве ты сам не сказал недавно, что я смертный?
- Я и сейчас так думаю. Но в тебе есть что-то иное. Только сильнейшие могут это почувствовать. Что-то, спящее глубоко внутри. Так же, как и в твоем брате.
- Не притворяйся, что не слышишь меня! Образумься, пожалуйста! Ты не только их погубишь! Совершив такое, ты никогда не обретешь счастья!
- Малфред должен принять уготованную ему участь, - спокойным безжалостным тоном повторил Клеандр, после чего снова направился мимо Герберта в сияющий зал. – Прощай, смертный.
В этот раз Герберт не стал его останавливать. Потому что решимость Клеандра Эфсворда была неумолима, как решимость воина, готового положить в битве свою жизнь. Глядя ему вслед, Герберт боролся с забившимися внутри горем и отчаянием, знаменовавшими потерю последней надежды, последнего крошечного шанса на положительный исход.
***
Последние гости разъехались далеко за полночь, оставив замок в тревожной тягучей тишине, безмолвном мрачном ожидании.
В Зеленой гостиной стоял густой полумрак – плотный и нерушимый, даже несмотря на распахнутые шторы. Ночь выдалась пасмурная, беззвездная, под стать событиям, которые вот-вот должны были развернуться под ее темной завесой.
Малфред расслабленно сидел на узком диванчике, по привычке поглаживая кудрявые волосы Джека, лежавшего здесь же, положив голову ему на колени. Они уже долгое время не говорили ни слова, терпеливо ожидая надвигающейся развязки. Разница была лишь в том, что один ждал с упрямой решимостью, а второй – с холодной обреченностью. Серьезная разница, страшная и жестокая.
Когда Малфред ощутил то, к чему готовился уже давно, у него на мгновение перехватило дыхание, так больно было осознавать неминуемость конца, однако он лишь с усмешкой погладил Джека по щеке и тихо сказал:
- Пора.
Тот немедленно встрепенулся, сел, повернулся к нему, но не смог в полумраке разглядеть хорошенько выражения его лица. А ему хотелось бы увидеть Малфреда четко, убедиться в его спокойном настрое, уверенности в предстоящей победе.
Весь замок был погружен во тьму. Ни один светильник в коридорах не горел, весь мир будто застыл в вязком коконе мучительной тревоги.
Элегия, Джиффорд и Риарки присоединились к ним почти сразу, также не говоря ни слова, а чуть позже появился и Герберт, бледность которого бросалась в глаза, даже несмотря на отсутствие приличного освещения. Джеку показалось, что Малфред с Гербертом обменялись пристальными взглядами, очень мрачными и напряженными взглядами, но в темноте он не был до конца уверен, а спрашивать сейчас было не самое удобное время.
На протяжении всего вечера он не мог избавиться от навязчивой уверенности в том, что что-то идет не так, а сейчас эта уверенность и вовсе визжала в нем, заставляя сердце то и дело заходиться в бешеном стуке. Это был страх за Малфреда, несомненно, но он был уж слишком сильным, особенно с учетом того, что Джек верил в их победу. Он убеждал себя в том, что дело было в чумных снах, буквально сводивших его с ума на протяжении трех последних ночей, ужасающе реалистичных сценах, которые он проживал во сне, как в реальности, а утром не мог вспомнить ни одной детали. Из-за этих настойчивых видений он не получал во сне никакого отдыха и, по сути, не спал вовсе. Ему хотелось верить, что в этом и заключалась причина его неуправляемого волнения, которое, к тому же, усиливалось приближающимися событиями.
Без гостей Зеркальный Зал казался чудовищно огромным, а отсутствие освещения делало его вдобавок поистине жутким.
Клеандр Эфсворд уже был здесь. Стоял в противоположном конце зала в полном одиночестве, все такой же неумолимый и замкнутый в своем величии, как и во время приветствия.
В правой стороне зала выстроились в два идеально ровных ряда нокты – их лица тоже ничего не выражали, но Джек знал, что беспокоились они ничуть не меньше его самого. Однажды они уже потеряли своего господина, вероятность повторения столь страшного опыта была для них худшей угрозой из всех возможных. В той же стороне стоял Неандер Шем, принимавший самое активное участие в подготовке к балу и теперь с болью и тревогой ожидавший ненавистного всем боя.
Малфред положил руку Джеку на плечо, сказал тихо и спокойно:
- Пока бой не закончится, не отходи от Элегии. Она поставит барьер, чтобы вас не задело.
- Хорошо, - кивнул Джек, изо всех сил сдерживая панику. – Ты ведь… Нет! Я знаю, что справишься.
Малфред привлек его к себе, бережно поцеловал в лоб:
- Иди. Скоро все закончится.
Джеку ничего не оставалось, кроме как последовать вслед за Гербертом и Кроу в сторону ноктов и Неандера. Но, уходя, он чувствовал лед во всем своем теле. И все время задавался вопросом, почему Малфред не заверил его в том, что победит Эфсворда и скоро они все будут в безопасности. К чему была эта последняя фраза?
Скоро все закончится…
Прозрачная зеленая стена отделила их от основной части зала хрупкой на вид мерцающей пеленой, обладавшей, тем не менее, мощнейшей защитной силой.
Джек чувствовал себя безумно странно. Должно быть, так сильно и дико его сердце не билось еще никогда. Малфред ощущал это отчаянное неестественное биение так же ясно, как если бы обнимал Джека в эту самую минуту. Сейчас он впервые по-настоящему боялся. Не битвы, а того, что могло произойти с Джеком после ее завершения. Но он ничего не мог сделать. И это заставляло его ненавидеть Клеандра бешено, с силой до того всепоглощающей, что он уже едва мог контролировать свою энергию.
- Если твое бездействие означает готовность уступить мне первый выпад, - сказал он глухо и свирепо, - я не стану возражать.