Джек снова взглянул на Клеандра, ничуть не удивился потрясенному выражению, с которым тот смотрел во все глаза на Герберта. Джек хорошо помнил видение, о котором ему рассказывал Малфред, видение, ставшее причиной всех этих бед – явление неизвестного темноволосого мужчины, окутанного ярким серебряным сиянием…
Сомнений быть не могло. И как ни сильна была ненависть Джека, он не мог отнять у своего брата то, что было предназначено ему самой судьбой.
«Следи за ним», - только и сказал он, разворачиваясь и направляясь к Малфреду. Тот уже давно стоял, потерянно разглядывая его, уже не такой бледный и замученный, но и не такой сильный и уверенный, как обычно. Джек встал к нему боком, внимательно изучая его лицо, одними глазами выражая свою просьбу, и Малфред понял. Тут же подошел к нему, ловко вскарабкался на крепкую спину, погружая пальцы в густую искрящуюся шерсть.
Джек мгновенно сорвался с места, на ходу расправляя огромные мощные крылья, незримым энергетическим потоком разбил самое большое окно в зале и вылетел в проем, тут же с невероятной скоростью устремляясь вверх, в темнеющие на небосклоне перламутровые облака, наслаждаясь едва ощутимым весом Малфреда, который, затаив дыхание, летел вместе с ним, еще не до конца поверивший в свое спасение. Но ему предстояло поверить, другого выхода у него попросту не было.
Между тем Клеандр, оставшийся в замке, все еще полулежал на полу, не имея смелости смотреть на принявшего свой человеческий облик Герберта.
- Вставай, - сказал тот резко, голосом до того жестоким и холодным, что все, кроме Эфсворда, поразились этой перемене.
Клеандр встал, по-прежнему глядя куда угодно, только не на Герберта. А вот последний напротив: ни на секунду не отрывал от него взгляда, и в этом взгляде стоял гнев до того суровый, хищный и безжалостный, что для Клеандра было, пожалуй, большим счастьем то, что он его не видел. Смотреть так грозно и при этом холодно никогда не умел даже он сам.
- Немедленно сними с Малфреда проклятье, - потребовал Герберт. – Сейчас же. Никаких промедлений быть не может.
Только сейчас Клеандр заговорил:
- У меня нет с собой того, что необходимо.
- Тогда отправляйся туда, где оно есть. Я последую за тобой, - после короткой паузы Герберт добавил со сталью в голосе. – Теперь я буду следовать за тобой повсюду. Чтобы не дать тебе вытворить очередную глупость. Не жди от меня теплоты или милосердия. Я презираю тебя. Но я буду рядом, чтобы ты всегда помнил свое место.
- Это справедливо, - Клеандр, наконец, повернул к нему голову, и в его сверкающих лазурных глазах стояли в этот момент горькие слезы. – Я это заслужил. Презрение того, кто… - он не закончил, небрежно махнул рукой, словно отмахиваясь от чего-то, и тихо сказал. – Следуй за мной.
Когда они оба исчезли, развеявшись дымкой в полумраке зала, Кроу, Неандер и нокты впервые за долгое время позволили себе свободно вздохнуть. Элегия посмотрела в сторону разбитого окна, на медленно светлеющее предрассветное небо и с усталой улыбкой сказала:
- Не зря тянули время.
- Это точно, - поддержали одновременно Джиффорд и Риарки, довольно усмехаясь.
***
Несмотря на свой обширнейший жизненный опыт, того, что происходило с ним сейчас, Малфред никогда не мог себе даже представить. Он летал на разных зверях Кмира, но полет на арханте был чем-то исключительным, в особенности потому, что этот архант являлся его Отмеченным даром, в котором он никогда не подозревал столь великой сущности.
Солнце, вставая, подсвечивало облака мягким белоснежным огнем, который все же казался бесконечно тусклым по сравнению с богатыми переливами золотого меха Джека. Малфреду было странно осознавать, что этот великолепный могучий зверь был его обожаемым ворчливым мальчишкой, но он уже любил его и в таком обличье, пусть все еще с трудом осознавал эту перемену.
Когда облака впереди расступились, и на свет выступил безмолвный древний город, Малфред уже почти не удивился, будто с самого начала знал, куда Джек так уверенно направлялся.
Облачная Долина казалась давним сном: прекрасным, нереальным и странно близким. Ее заброшенные старинные башни, тихие зеленые леса, ясные ручьи и спокойные холмы – всё было вроде бы знакомым и в то же время совсем другим: неведомым и непостижимым, хоть и трудно было сразу объяснить, в чем именно заключалось отличие. Наверное, в сонной безмятежности, царившей здесь повсюду, одинокой печальной безмятежности сотен забытых всеми веков…
Джек остановился на самом высоком холме, с которого отлично просматривалась почти вся Долина, и Малфред немедленно спрыгнул с него, отступил на несколько шагов в сторону. Через пару мгновений руки Джека уже обхватили его лицо, а губы целовали так жадно и неистово, что Малфред в первый момент едва не покачнулся. Но тут же оправился и прижал его к себе так сильно, как только мог в своем нынешнем состоянии, которое восстанавливалось с удивительной быстротой благодаря присутствию Джека.
Они долго не могли оторваться друг от друга, целовались на пике эмоций, еще не до конца оправившиеся от всего пережитого, а потом Джек, убедившись, наконец, что всё это наяву, тихо прошептал Малфреду в губы:
- Нет ничего страшнее, чем страх потерять тебя.
После этого он смог отпустить его, но не отошел далеко; стоя рядом, посмотрел вперед, на белеющие в отдалении высокие башни и неровные величественные горы. Малфред же не смотрел в том направлении. Сейчас он мог смотреть только на Джека, только к нему тянулся его взгляд, что, в общем-то, было вполне естественно.
- Ты архант, - сказал он спустя какое-то время, как будто все еще не веря.
- Да, - хмыкнул Джек, мотнув головой. – Сам еще не пришел в себя.
- Но как? – спросил Малфред в полном непонимании. – Как это возможно?
- Наследие отца, - ответил Джек без колебаний. – Все мы Альтариусы. Я понял это, как только вспомнил свои сны. Но отец не знал об этом. И наш дед тоже. И еще неизвестно сколько поколений. Поначалу, наверно, кто-то из наших предков хранил эту тайну, но со временем она покрылась мраком даже для них.
- Но ведь арханты бессмертны…
- Нет, - снова покачал головой Джек. – Они становятся бессмертными только после перевоплощения. А мои предки не смели обращаться ради безопасности будущих поколений. А с течением веков и вовсе забыли о своей истинной сущности. И я бы тоже никогда не узнал о ней, если б не ты, - он помолчал и с мрачной усмешкой добавил. – И если б не Клеандр.
- Напомни, какой была раньше твоя фамилия? – спросил Малфред, нахмурив брови.
- Эстансия, - немедленно отозвался Джек, повернувшись к нему.
Малфред потрясенно выдохнул:
- На рунном языке Кмира это означает «изгнанник».
На этот раз пауза длилась куда дольше, и все это время Джек с Малфредом грустно смотрели друг на друга, ошеломленные столь простым и печальным открытием. А потом Джек сказал с нескрываемой досадой:
- Как же мне обидно за Герберта! Его Отмеченным оказался этот противный высокомерный безумец!
- С ним он вряд ли будет таким, - усмехнулся Малфред. – Думаю, от прежнего Клеандра скоро ничего не останется.
- Вероятно, ты прав. И все же ему неслыханно повезло. Он не достоин Герберта.
- Но и Герберт так легко у него на поводу не пойдет.
- О да! – охотно согласился Джек. – Ты знаешь, насколько я упертый, но, поверь, по сравнению с Гербертом я просто покладистый щенок. Ему понадобится очень много времени, чтобы принять Клеандра, признать его своим избранным. А до тех пор… - он мстительно ухмыльнулся, - Эфсворду придется очень несладко. И я рад этому! Надеюсь, Герберт хорошенько его проучит, прежде чем впустит в свою жизнь.
Малфред на это ничего не ответил, он внезапно ощутил что-то странное, что-то, к чему его сознание было совершенно не готово. Джек вскоре заметил его растерянный, недоверчивый вид, спросил встревоженно:
- В чем дело?
- Проклятье, - пробормотал Малфред, глядя на него в изумлении, - я больше не чувствую его силы. Оно… исчезло.