С минуту они молчали, пораженные этим фактом, а затем Джек довольно рассмеялся:
- Похоже, братишка уже начал действовать.
- Не может быть, - Малфред был так потрясен, что невольно говорил вполголоса. – Я уже и забыл, насколько прекрасно чувство свободы.
- Что ж, - Джек пристально посмотрел на него, как будто боясь своих следующих слов, - больше я тебе без надобности.
Малфред помрачнел мгновенно, будто страшная туча накрыла его лицо, резко приблизился к Джеку, сердито, но мягко притянул его к себе за шею. Сказал, настойчиво глядя в глаза:
- Жестокий мальчишка. Теперь ты нужен мне больше, чем когда-либо.
Джек с досадой смахнул с глаз непрошенные слезы, крепко обнял Малфреда, обхватив его обеими руками. Произнес чуть дрогнувшим голосом:
- Боюсь, мне не жить без тебя.
Малфред тесно прижал его к себе в ответ, с легкой улыбкой ответил:
- Мне тоже.
Солнце к этому времени окончательно встало, покрыв Облачную Долину веселым дневным сиянием, и Джек ощутил на себе его тепло, чувствуя бесконечную благодарность за сокровище, которое сжимал прямо сейчас в своих руках.
- Вернемся домой, - сказал он спустя какое-то время, не без труда разорвав объятия.
- А разве ты не хочешь…
- Потом здесь всё исследуем. Теперь это наш тайный мир. Никто не сможет отнять его. А сейчас давай просто вернемся домой.
- Хорошо, - кивнул Малфред, улыбаясь. – Да и, по правде говоря, не мне это решать. Здесь мои силы не действуют. Так что наше местоположение зависит только от вас, господин Элермонт-Альтариус.
- Не начинай, - со смехом сказал Джек, снова горячо целуя его. – Я просто твой.
Диамондик встретил их ослепительно сияющими окнами и атмосферой ясного тихого покоя. Элегия, Джиффорд и Риарки ждали их в парадном холле, как это уже было однажды, но теперь, к счастью, их лица выражали лишь веселое лукавство, от которого улыбаться хотелось еще сильнее.
- Я голодный, как волк, - сообщил Джек, ничуть не удивляясь последовавшим вслед за этой фразой ехидным смешкам. – Предлагаю устроить завтрак в саду. Кто со мной?
- Уж мы-то, разумеется, не откажемся от такого удовольствия, - хмыкнул Джиффорд с насмешливым видом. – Архантов у нас в друзьях еще не бывало.
- Забудьте о том, что я архант, - сказал Джек со вздохом. – Я все тот же.
- Мы знаем, - легко согласился Риарки. – Но подразнить-то хочется.
- Осторожнее, - покачал головой Малфред. – Я не позволю дразнить его сверх меры.
Джиффорд и Риарки покатились со смеху, а Элегия, подойдя к Джеку, сказала ему с ласковой улыбкой:
- С возвращением.
Джек не был до конца уверен, о каком именно возвращении она говорила. Возможно, обо всех сразу, но это не имело большого значения. Главное, что Малфред улыбнулся, услышав эти слова, и Джек сам растаял, уловив эту улыбку краем глаза.
- Спасибо, - сказал он, вежливо кивнув Элегии. – Спасибо за всё.
Эпилог
Год спустя
Какое бы положение Джек ни принимал во сне, как бы ни вертелся, просыпался он всегда в объятиях Малфреда, из которых, несмотря на глубокий сон последнего, было не так-то легко выбраться. Это уже стало до того привычным, что Джек, наверно, изрядно бы испугался, проснувшись однажды утром без знакомой тяжести рук на своем теле. Он сам хотел бы обнимать Малфреда точно также, но как-то не получалось: тот всегда засыпал после него и каким-то образом контролировал его положение даже во сне.
Нельзя сказать, чтобы Джек хоть сколько-нибудь возражал. Но в то утро ему во что бы то ни стало нужно было добраться до стола, чтобы прочитать доставленное полчаса назад письмо. Нокты проделали эту операцию в своей обычной незримой и бесшумной манере, но Джек, чей слух и восприятие стали невообразимо острыми после пробуждения сущности арханта, все же ощутил их шевеления.
Насколько мог аккуратно, он таки выбрался из сладкого плена, полюбовался какое-то время спящим Малфредом (такая возможность выпадала ему нечасто), после чего, накинув на себя халат последнего, тихонько сел за стол.
Письмо, как и следовало ожидать, было от Герберта, и Джек вскрыл его без лишних промедлений, чувствуя уже привычную ноющую тревогу. Он никогда не думал, что неприязнь Герберта к Клеандру окажется настолько упорной и длительной, и что, в конце концов, станет причиной страданий его брата. А Герберт страдал, это было отчетливо видно по его письмам, которые, несмотря на всю их сдержанность и лаконичность, были полны смятения, неуверенности и боли.
Джек неоднократно писал ему, что его сопротивление бесполезно, что ни он, ни Малфред давно не держат на Клеандра зла (у них просто не было на это времени), и что Герберт обязан принять свою судьбу хотя бы ради собственного благополучия, но все это были напрасные мольбы. Герберт упорствовал в своей жестокой отчужденности, и Джек всегда боялся, что причина этого заключалась в нем, в страхе Герберта потерять его доверие.
С момента получения последнего письма прошло уже более двух месяцев, и потому Джек не мог ждать ни минуты. Впрочем, ему стало легче уже после прочтения первого абзаца.
«Надеюсь, ты сможешь понять меня, - писал Герберт, наверно, первое эмоциональное письмо в своей жизни. – Я и правда не могу без него. Я боролся, но напрасно. Дальше я бы просто не смог! Наверно, ты разозлишься на меня за такие слова, но хоть он и обошелся с вами отвратительно, он не безнадежен. Это всё, что я могу сказать в свое оправдание. Ну, и еще то, что я счастлив, когда не заставляю себя его ненавидеть. Молю о понимании, Джек. Твоего презрения я не вынесу, ты это знаешь. Поэтому надеюсь, ты сможешь понять меня. И принять мое решение».
Когда Малфред навалился сзади, положив голову ему на плечо, Джек даже не вздрогнул. Дочитал письмо до конца и только тогда сказал, чуть повернув к нему голову:
- Они собираются заключить магический брак. Такой же, как у нас с тобой.
- Наконец-то, - протянул Малфред, водя носом по его щеке. – К этому, собственно, всё и шло.
- Он думает, я стану презирать его! – сказал Джек возмущенно. – Боится, что я отвернусь от него, перестану считать своим братом! Я в бешенстве!
Он и правда был так зол, что Малфред счел за благо отпустить его и, выпрямившись, прислониться к столу сбоку от него.
- Когда-то ты боялся того же, - сказал он невозмутимо. – Вспомни.
- Ты прав, - был вынужден согласиться Джек, - но я ведь уже давно с тобой. И он меня принял. Почему он решил, что я не приму?
- Наверно, потому что Клеандр хотел убить меня, - пожал плечами Малфред. – Он боится, что ты сочтешь это предательством.
Джек ненадолго задумался, а потом уже мягче пообещал:
- Все равно отлуплю при встрече.
Малфред прыснул, потрепал его, как ребенка, по волосам. Джек только сейчас полностью сосредоточил на нем всё свое внимание.
- Почему ты голый?
- Потому что кое-кто украл мой халат, - ничуть не растерялся Малфред. – Ты, кстати, частенько это делаешь. Что за безобразие?
- Ой, бедненький, - протянул Джек с притворной жалостью. – Украли халат у бедняжечки. Можно подумать, он у тебя единственный.
- Не единственный, но самый родной, - Малфред изобразил глубокую обиду и, ничуть не стесняясь своей наготы (при виде которой Джек по привычке восхищенно застыл), неспешно направился в сторону ванной комнаты. – Я в душ. Не беспокой меня.
- А еще чего! – Джек со смехом бросился за ним и вскоре с наслаждением впился в непокорный улыбающийся рот жарким нетерпеливым поцелуем.
- В душ – и без меня? – осведомился он во время короткой передышки, упиваясь гладкостью кожи Малфреда под ладонями. – И не мечтай.
- Я всегда мечтаю об обратном, - хмыкнул тот, уверенно стягивая с него халат. – А теперь молчи.
И Джек замолчал. Потому что говорить тут больше было не о чем.
Конец
========== Бонус: Лазурь и Серебро ==========
Резиденция Алой Гильдии представляла собой поистине внушительное зрелище. Это была громадная извилистая башня, сочетавшая в себе все мыслимые и немыслимые оттенки красного цвета: от самых нежных и легких до чернильно глубоких, напоминавших давным-давно запекшуюся кровь.