- Заклинание Звериной Сущности, - заговорил Джиффорд со свойственной лишь ему плутовато-невинной усмешкой. – Любой маг, произнеся его, примет облик своего внутреннего зверя.
- Ты хочешь сказать, потеряет над собой контроль? – уточнил Малфред. – Приятного мало.
- Да нет же. Ты просто превратишься в животное, которое твоя магия сочтет наиболее подходящим твоему духовному содержанию.
- Вот это уже интереснее, - Малфред и правда выглядел заинтригованным. – Вы уже пробовали?
- Хамелеоны, - засмеялся Риарки. – Оба.
- А Элегия?
- Не хотелось бы говорить об этом, - странно было видеть Элегию сконфуженной, - но… Гладкошерстный Цветочный скунс.
Братцы так и покатились со смеху, а Малфред, удивленно улыбаясь, уточнил:
- Это те самые скунсы, которые вместо вони издают приятное благоухание?
- Совершенно верно.
- Забавное изобретение.
- Тебе тоже стоит попробовать, - загорелся Джиффорд. – Можешь, кстати, прямо сейчас. Не волнуйся, уверен, червяком ты точно не станешь.
- Остынь, Джифф, - Малфред запомнил заклинание, но испытывать его не спешил. – Ты ведь знаешь, я никогда вот так запросто не использую непроверенную магию. Обещаю, ты будешь одним из первых, кто узнает о моем зверином обличии, когда я решусь ее применить.
- Скучный занудный старик, - охарактеризовал Джиффорд беззлобно, после чего немедленно завел другую, не менее интересную тему, быстро отвлекшую всех от предыдущего обсуждения.
Спустя каких-нибудь две-три минуты Джек и думать забыл о заклинании Звериной Сущности, Кроу легко перевели его внимание на куда более удивительные вещи, однако… Малфред не забыл. Его это магическое испытание заинтриговало не на шутку, да и немудрено. Наверно, всякому человеку, будь то маг или простой смертный, было бы интересно узнать, какую звериную ипостась способна принимать его душа.
Малфред не был исключением, однако делать это на виду у друзей и в особенности перед Джеком ему не хотелось. Ведь, что бы там ни говорил Джиффорд, он мог оказаться кем угодно. Будучи одним из самых могущественных и красивых вампиров в Кмире, зверем он мог оказаться убогим, слабым и неказистым. Возможно, он был даже не зверем, а каким-нибудь отвратительным насекомым!
Действовать необдуманно определенно не стоило. Малфред решил дождаться ночи и, когда все разойдутся по комнатам, оставить ненадолго уснувшего Джека, выбраться из замка и в каком-нибудь укромном местечке быстренько проверить диковинное заклинание. Уж очень ему хотелось раскрыть тайну своего внутреннего зверя. Может быть, если бы он знал, чем в итоге обернется эта затея, подумал бы не раз, прежде чем решиться на ее исполнение, а может… может, наоборот, даже секунды не стал бы колебаться.
*
Проснувшись на следующее утро, Джек в первую очередь удивился тому, что, кроме него, в комнате никого больше не было. Это сильно обескуражило его, поскольку Малфред обычно никогда не уходил, не дождавшись его пробуждения, или, что тоже часто бывало, сам спал гораздо дольше.
Одеваясь, Джек пришел к выводу, что Малфреда вызвали куда-нибудь Джифф и Риарки; эта неугомонная парочка наверняка встала раньше всех и, как обычно, не в силах бездействовать, развернула какую-нибудь бурную деятельность; в то время как Малфред, не желая его будить и в то же время опасаясь за сохранность замка, не нашел ничего лучшего, кроме как сосредоточить внимание на неуправляемых гостях.
Возможно, при других обстоятельствах такое умозаключение оказалось бы правдивым, однако в этот раз Джек был несправедлив к близнецам Кроу. Он нашел их и Элегию мирно завтракающими в столовой без всяких сомнительных движений и без… компании Малфреда.
- Где он? – изумился Джек, совершенно растерявшись. – Я думал, он с вами.
- Ты о Малфреде? – Риарки тоже удивился. – В последний раз мы его видели вчера вечером.
- Мы думали, вы все еще спите, - проворчал Джифф, уплетая хлеб с обжаренными мясными ломтиками. – Пытались дождаться нерадивых хозяев, но, как видишь, в конце концов, сдались. Почему-то в Диамондике аппетит просто чудовищный.
- Значит, его не было в комнате? – спросила Элегия, внимательно глядя на Джека. – Он ничего не говорил?
- В том-то и дело, - Джек недоумевал все больше и больше. – Он никуда не спешил и никуда не собирался. В противном случае, он бы предупредил меня. Ничего не понимаю.
В этот момент сквозь полуоткрытые окна, впускавшие в зал приятную утреннюю прохладу, влетело нечто, что резко царапнуло Джека по напряженным нервам. Это был… волчий вой. Долгий, протяжный и… невыразимо несчастный. Возможно, он бы не обратил на это особого внимания, если бы не один немаловажный факт.
В Диамондике сроду не водилось волков.
Повернувшись к Элегии, Джек заметил, что и ее удивило это неожиданное завывание. Впрочем, нет, не удивило, он не мог дать определения промелькнувшей на ее лице эмоции. Но она не осталась равнодушной, это он мог сказать с полной уверенностью.
- Малфред исчез, а в лесу воет волк, - заговорил Джиффорд, теряя интерес к еде. – Местонахождение первого нам неизвестно, тогда как насчет того, чтобы попытаться найти второго? Думаю, с этим стоит разобраться.
Джек не только не стал возражать, но охотно поддержал его. Связи между исчезновением Малфреда и этим странным воем он пока не усматривал (во всяком случае, разумом), но в то же время каким-то образом понимал, что разобраться с волком было едва ли менее важно, чем отыскать Малфреда. Как вскоре выяснилось, чутье его не обмануло.
Они все сошлись во мнении, что вой донесся с западной стороны леса; предполагаемый участок был покрыт высокими мощными деревьями с пышной кроной, за которыми легко мог скрыться не только волк, но и зверь куда большего размера. Поначалу им не встречалось никаких животных. Они шли чуть поодаль друг от друга, но в пределах слышимости, и одинаково пристально вглядывались в разные стороны, надеясь увидеть что-нибудь интересное.
Интересного не попадалось долгое время, но затем они вышли в открытое ущелье – этакую глубокую долину посреди плотного закрытого леса, освобожденную от чрезмерной растительности и выставленную под лучи щедрого полуденного солнца. В конце ущелья, ближе к той стороне, где снова смыкался лес, возвышался большой зеленый холм, увитый по всей поверхности крошечными белыми цветами. На холме же – Джек и Кроу так и вытаращили глаза при виде этого неслыханного дива – стоял волк. Да не обычный волк, а настоящий император – изящный, крупный, с блестящей темно-фиолетовой шерстью и сверкающими, будто аметисты, пронзительными глазами. Он был так грозен и великолепен, что рассматривать его, не помня больше ни о чем другом, можно было целыми часами.
Джек буквально оцепенел от изумления. Он заставлял себя не верить, но откуда-то из глубины его сознания решительно и неумолимо поднималась уверенность в том, что перед ним был не просто удивительный мифический зверь, но сам… Малфред. Что-то в остром недовольном взгляде волка обильно подпитывало эту уверенность, быстро превращало ее в твердое знание. Это, несомненно, были глаза Малфреда, и даже выражение звериной морды каким-то сверхъестественным образом напоминало его обычный облик.
Джек пришел в полный восторг, но вскоре понял, что сам Малфред, по-видимому, особой радости не испытывал. Элегия, все это время внимательно смотревшая на волка и как будто прислушивавшаяся к нему, вдруг выдохнула растерянно:
- Но почему?..
- А с нами поделиться не хочешь? – осведомился Риарки. – Здесь только ты владеешь ментальной властью над животными.
- Малфред использовал заклинание Звериной Сущности, - без лишних уговоров объяснила Элегия. – Результат вы видите прямо сейчас. Но загвоздка в том, что… вернуться обратно он не может.