- Что? – вскрикнули все одновременно. – Но почему?!
- Не могу даже предположить, - Малфред в этот момент издал тихое злое рычание, и Элегия со вздохом продолжила. – Как вы видите, Малфред не в восторге от этой ситуации. Он требует, чтобы я немедленно усовершенствовала «паршивое заклинание» и дала ему возможность принять нормальный облик. Он почему-то страшно злится на меня, хотя я понятия не имею, как такое могло произойти.
- Малфред, ты всё испробовал? – с искренним беспокойством спросил Джиффорд. – Черт возьми, ты же Элермонт! Разве есть заклинание, силу которого ты не можешь раздавить?
Фиолетовый волк снова сердито зарычал и агрессивно махнул когтями по траве.
- Эта магия, - задумчиво протянула Элегия, - ему неподвластна. Он по-прежнему владеет всей своей силой, но заклинание ему не дается. На нем будто стоит какой-то блок.
- А еще, - глаза Риарки вдруг выразили дикое потрясение, - Малфред, ты… Да быть не может!
Джек понял, о чем тот заговорил, потому что осознал это гораздо раньше, что и повергло его в тупое ошарашенное молчание. Малфред легко угадал ход их мыслей и горестно завыл, не имея больше иного способа выразить свои эмоции. Надо заметить, в данной ситуации он имел полное право проклинать судьбу за несправедливость.
Ведь в волчьей ипостаси он был, собственно говоря, не волком, а… волчицей, не спокойным могучим самцом, каким был всегда по жизни, а красивой уязвимой… самкой. Хотя на его духовное содержание эта метаморфоза никак не повлияла, сам факт приводил его в полное отчаяние. Поэтому он готов был на всё, лишь бы в самом скором времени избавиться от этой чуждой сущности и навсегда вытравить из головы саму память о «потешной магии».
- Теперь я лучше понимаю твое нетерпение, - Элегия, как всегда, не выражала ни малейшего сотрясения духа. – Я сделаю все возможное, Малфред, чтобы найти причину сбоя. И займусь этим прямо сейчас. Но для этого нам придется вернуться домой.
Малфред издал не то вой, не то рычание, и Джек понял, что он был недоволен таким поворотом событий. Он совершенно не хотел, чтобы Элегия уезжала, не исправив положения, но та была весьма логична в своих аргументах:
- Там все мои магические инструменты, без них я вряд ли смогу что-то сделать. А Джифф и Риарки в таких исследованиях мои незаменимые помощники. Чем скорее мы отправимся, тем быстрее что-нибудь обнаружим. Тебе же не о чем волноваться. Вся твоя сила при тебе, и ты будешь не один. Твой архант останется рядом. Так ведь, Джек?
- Естественно, - Джек наконец-то полностью преодолел свой ступор и без лишних раздумий обратился в упомянутого арханта. Проворно взлетел к Малфреду на холм и ткнул его носом в мохнатое плечо, пытаясь отвлечь от дурных мыслей. Это был до того искренний трогательный жест, что Кроу с трудом сдержали улыбку.
Малфред по-прежнему был очень подавлен, все вглядывался хмуро и сердито в невозмутимое лицо Элегии, а вот Джек ощутил некоторое облегчение. Находясь в форме арханта, он мог чувствовать Малфреда так же ясно, как если бы тот словами передавал ему свои мысли. Это заставляло его верить, что со временем он сможет успокоить встревоженного вампира и вселить в его сердце надежду.
- Мы скоро вернемся, Малфред, - заверила Элегия перед тем, как уйти в сопровождении близнецов. – Верь мне: я не подведу. Скоро твой обычный облик вернется к тебе, и все будет даже лучше, чем ты можешь себе представить. Рассчитываю на тебя, Джек.
Джек спокойно кивнул своей царственной золотой головой, и Кроу немедленно скрылись из виду.
Малфред снова со злостью ударил мощной лапой по земле, после чего, не глядя на Джека, развернулся и стремительно помчался вглубь леса.
Джек прекрасно понимал его состояние. Малфред чувствовал себя брошенным. Хотя он не утратил своего могущества и не остался в одиночестве, ему было невыносимо все происходящее. Вероятно, его злило даже не столько то, что он не мог перекинуться обратно, сколько тот факт, что он был не самцом, а самкой! Это прямо-таки приводило его в бешенство. Впрочем, страх тоже имел место быть. Страх навсегда остаться в этой непривычной ему звериной форме.
Джек бесшумно бежал вслед за ним на расстоянии, тихо разделяя его чувства и не вмешиваясь в этот нервный раздраженный бег. Сейчас вмешательство могло только ухудшить ситуацию. Уже то, что он был рядом, не отставал и безмолвно поддерживал, позволяло Малфреду чувствовать необходимую опору. Именно это сейчас ему и требовалось.
*
Следующие две недели пролетели гораздо быстрее, чем можно было ожидать, учитывая описанные выше события.
Малфред был уверен, что не выйдет из своего угрюмо-обреченного состояния вплоть до того дня, когда Элегия вернется с усовершенствованной формой заклинания, однако… ошибся. Уже на третий день ему было не так уж и скверно жить на земле, а на четвертый он почти перестал вспоминать о своей прежней жизни. А всё, как он теперь мысленно его называл, «несносный архант». С такой компаний депрессивные состояния, по-видимому, были просто немыслимы. Хотя и давления никакого он не испытывал.
Джек совершенно не дергал его, ни к чему не принуждал, он всего лишь показывал ему положительные стороны волчьего существования, которые оказались до того привлекательными, особенно в условиях щедрого на разнообразные природные богатства Тайного Леса, что жаловаться в скором времени стало просто не на что. Конечно, Малфред все еще бесился из-за своей, так сказать, «пикантной» перемены, но в целом жизнь в теле волка была совсем не ужасной, а в некоторых аспектах даже приятной и захватывающей.
Чего только бег стоил! В своей обычной жизни Малфред никогда не позволял себе подобных ребяческих выходок, собственно, такое ему даже в голову не приходило, а теперь он обнаружил, что бег, оказывается, мог быть чрезвычайно веселым и приятным занятием, а главное, благодаря сильным волчьим лапам еще и невероятно быстрым.
Кроме того, ему очень понравилась охота. На первых порах он был немного не уверен, но после нескольких наглядных уроков, преподанных Джеком, стал делать несомненные успехи. В сущности, мясо животных ему по-прежнему не требовалось, да и кровь тоже, но ему нравился сам процесс преследования, возможность напугать кого-нибудь до полусмерти (должно быть, волчья ипостась отразилась таким неожиданным образом), однако под конец, уже загнав добычу и убедившись в ее обреченности, он обычно разворачивался и уходил, больше не питая к ней никакого интереса. Убийства не привлекали его, гораздо интереснее было просто гнаться за кем-нибудь. Именно поэтому в этой новой жизни охота стала его излюбленным развлечением.
Спать под открытым небом тоже оказалось совсем не плохо. Шерсть обеспечивала ему тепло и комфорт, а таинственный блеск ночного озера (они избрали своей усадьбой красивейшее место недалеко от чащи, где имелось всё для приятного житья, даже симпатичная сухая пещера в скале на случай дождя или другой непогоды), в котором с безупречной ясностью отражалось звездное небо, придавал всему окружающему еще и благословенный покой, который не мог подарить даже самый уютный и ухоженный дом.
Но, конечно, главная причина его спокойствия заключалась не в охоте и не в природе. Присутствие Джека, вероятно, могло спасти его и не от такой напасти. Как бы ужасно Малфред себя ни чувствовал (и так было на протяжении всех этих десяти лет), благодаря Джеку он не мог пребывать в этом состоянии слишком долго. Казалось бы, юноша не делал ничего особенного, но осознание его поддержки, вечной преданной любви, не боящейся никаких испытаний, просто не давало шанса чувству безнадежности и тоски. Испытывать что-то подобное, имея такое богатство, было бы черной неблагодарностью, хоть Малфред и не осознавал этого. Он просто был счастлив, и даже страх остаться в этой форме навсегда постепенно терял над ним свою жуткую липкую власть.
Появившиеся через две недели Джифф и Риарки сообщили одновременно утешительные и не очень новости. Утешительным было то, что Элегия нашла способ трансформировать заклинание Звериной Сущности и уже планомерно работала над этим, однако ей по-прежнему требовалось неопределенное количество времени, что, само собой, большого энтузиазма не вызывало.