Лампа вспыхивает ярче, и на мгновение тени на стене становятся чёткими – вот моя рука с пером, вот очертания кинжала на столе. Я откладываю карту и открываю ларец.
Кристаллы.
Они холодные, даже сквозь перчатки. Светятся тускло, но этого хватит. Перекатываю их в ладони, слушая, как завывает буря.
Завтра Калмыков попробует взять реванш. Но сначала — нужно пережить эту ночь.
Я опускаюсь на колени, приподнимаю скрипучую половицу и прячу ларец с кристаллами в скрытое пространство под полом.
Пусть лежат здесь. Пригодятся. Я не знаю, что ждёт нас завтра.
Оружие уже начинено кристаллами, но запас никогда не помешает. Вот только в такую погоду до шахт не добраться — даже если прорвёшься сквозь бурю, обратно можешь не найти дорогу.
Ночь прошла в тревожной дрёме. Каждый порыв ветра, каждый удар града по крыше выдёргивал меня из неглубокого сна.
Спускаюсь на первый этаж, поскрипывая ступенями. В кухне Радослава, бледная, с тёмными кругами под глазами, помешивает утреннее рагу.
— Ты спала?
— Не смогла, — её голос звучит хрипло. — В такую погоду всегда так. Первые дни не могу сомкнуть глаз, потом привыкаю.
— Попроси Елисея сварить тебе зелье. Он знает, что нужно.
— Попрошу, — она слабо улыбается, продолжая мешать. — Припасов хватит на неделю, если экономить. Но вода... Кажется, трубы замерзают.
— Это я исправлю.
— Но как? — её брови ползут вверх.
— Не беспокойся. Корми нас всех плотнее сегодня — из укрытия не выйти.
Выхожу в коридор, шагаю к заброшенной комнате слева от лестницы. Дверь скрипит на разболтанных петлях, но после резкого толчка всё же закрывается.
Стены здесь холодные, покрытые инеем. Прикладываю ладони к шершавой поверхности — и сразу чувствую, как магия взрывается в жилах. Она бурлит, рвётся наружу, горячая, как расплавленный металл.
Ну, попробуем…
Ладони прилипли к обледеневшей стене. Я закрыл глаза, чувствуя, как магия поднимается из глубины живота — сначала тёплая волна, потом жгучий поток, бегущий по венам.
Я представил, как тепло растекается по стенам, как лёд тает, а щели зарастают. Но магия вырвалась клубком искр — где-то хрустнуло, сверкнуло, но стена осталась холодной.
Не так!
Второй подход.
Глубокий вдох. На этот раз отпускаю контроль. Пусть магия течёт сама — не заставляю, а прошу.
И — о чудо — под пальцами что-то шевельнулось.
Лёд на стенах покрылся паутиной трещин. Щели потихоньку стягивались, будто невидимые пальцы вплетали в них новые волокна древесины. Тепло потекло по кирпичам, и я чувствовал каждый сантиметр — где-то балка прогнила, где-то крошится раствор.
Голова закружилась. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил в колокол. Но я не мог остановиться — Радослава сказала про трубы, а значит, нужно идти до конца.
Сжал зубы.
Тепло пошло глубже — в самую сердцевину стен. Иней на окнах растаял, оставив мокрые потёки. Воздух перестал колоть лёгкие. Где-то заскрипели доски — дом вздохнул, будто пробуждаясь.
Я оторвал руки, едва удерживаясь на ногах.
В комнате стало ощутимо теплее. Щели в стенах уменьшились, а пол под ногами теперь не прогибался. Но…
В зеркале напротив я увидел своё отражение — бледное, с синевой под глазами.
Скрыть это не получится, но и объяснять я ничего и никому не должен.
Дверь скрипнула:
— Зоран? — это был голос Мурана. — Ты... что сделал?
— Ничего особенного, — я вытер пот со лба, пряча дрожь в пальцах. — Просто дал дому немного тепла.
Но по его взгляду я понял — он видел. Видел, как я еле стою.
— Иди поешь, — буркнул он, отворачиваясь. — А то Радослава орёт, что еда остынет.
Я кивнул, делая вид, что всё в порядке.
Мы в безопасности. Вчера все спешили, испугались людей князя и спрятались в этом доме, место тут мало, но есть пустые комнаты, раньше их не занимали из-за трещин и разрухи, но теперь мы устроимся лучше.
Нужно держаться вместе, я должен сплотить этих людей, а затем мы договоримся с людьми князя.
Я больше чем уверен, что они не были готовы к такому повороту событий и сами, будут рады уехать отсюда.
Но князь для них это власть. Как они ему все объяснят?
Вроде бы это не моя забота, но если я смогу с ними договориться, то лучше сразу дать им решение проблемы, тогда они будут более сговорчивые.
Я зашел на кухню, где Радослава уже расставляла на столе дымящиеся миски с рагу. Густой аромат тушеного мяса и кореньев сразу наполнил помещение.
Не теряя времени, я принялся за еду, ощущая, как тепло пищи растекается по телу, возвращая потраченные силы.