– Зоран! Наконец-то ты вернулся! - её голос звучит неестественно высоко, почти истерично. Глаза расширены до предела, в них читается животный ужас. – Это кошмар... Они везде... не могу… Я не могу там находиться.
Я резко хватаю её за плечи, заставляя взглянуть на меня:
– Дыши. Говори четко. Что случилось?
Она лишь мотает головой и тянет меня за руку в сторону кухни. Первое, что бросается в глаза - странный шелестящий звук. Не тихий шорох, а мерзкое, слизкое шуршание, будто кто-то пересыпает мешок с костями.
И тогда я вижу их.
Чёрные, блестящие, размером с ладонь взрослого мужчины. Их хитиновые панцири переливаются сине-фиолетовыми оттенками, словно покрыты тонким слоем льда. Длинные сегментированные лапы с крючковатыми когтями цепляются за любую поверхность.
Усики - почти в половину длины тела - беспокойно дергаются, ощупывая пространство.
Кухня превратилась в ад.
Они везде: ползают по столам, падают с потолка, массово копошатся в углах. Один особенно крупный экземпляр методично прогрызает мешок с мукой, выпуская белые клубы на пол.
Другой - пробует на вкус деревянную ложку, оставляя на ней ядовито-синие следы слюны.
– Чёртова мать... - вырывается у меня непроизвольно.
В центре этого безумия - Елисей. Мой травник выглядит так, будто наступил праздник. Он ловко хватает одного жука за усики и швыряет в большой чан, где уже бьются десятки его собратьев.
– Муран, крышку! Быстрее! - кричит он, и мой друг наваливается на деревянный щит, прижимая его к краям чана.
Изнутри тут же раздаётся оглушительный стук - пленники яростно бьются о стенки.
Радослава, бледная как смерть, прижимается спиной к стене. Её пальцы судорожно сжимают подол платья.
– Они... они заползли через щели в полу... Их становилось всё больше и больше... Я чувствую их на себе, даже когда их нет. Такое уже было, когда холодает, то они ищут себе укрытие.
Елисей, напротив, сияет. Он поднимает очередного жука, любовно рассматривая его брюшко, которое пульсирует синеватым светом.
– Да вы посмотрите на эту красоту! Ледяные морильщики - Я их в живую не видел никогда, только в книгах! Их железы - основа для лучшего зелья выносливости, какое только можно представить!
Он поворачивается ко мне, и в его глазах горит настоящий учёный азарт:
– Но мне нужна настоящая лаборатория. Моих горшков и ступок недостаточно для такой алхимии!
Радослава вдруг резко выпрямляется. Её голос, ещё минуту назад дрожащий, теперь звучит твёрдо:
– Я... я знаю, где найти оборудование травника. В старом доме у северной стены. Там раньше жил старый Борал.
В комнате повисает тишина. Даже жуки, кажется, затихают на мгновение.
Я медленно обвожу взглядом кухню. Отвратительные твари. Но если Елисей прав…
– Сколько нужно для зелья? - спрашиваю я, уже чувствуя, как магия начинает собираться в кончиках пальцев.
– Десяток для пробы. Чем больше - тем лучше, - не скрывая восторга, отвечает травник.
Я киваю и подхожу к самой заражённой стене. Ледяные морильщики реагируют мгновенно - их усики вздымаются, поворачиваются в мою сторону. Один особенно крупный экземпляр даже шипит, выпуская струйку синего пара изо рта.
– Закройте глаза, - предупреждаю я и прижимаю ладони к стене.
Магия вырывается наружу ослепительной голубой вспышкой. Волна энергии проходит по дереву, заставляя его светиться изнутри. Морильщики замирают на секунду - затем дёргаются в странном танце и падают на пол, оглушённые.
– Теперь собирайте, - говорю я, отряхивая руки. - Радослава, ты уверена насчёт дома травника?
Она кивает, глотая ком в горле:
– Да, но... там может быть ещё хуже. Эти твари любят старые здания.
Елисей уже на коленях, ловко подбирая оглушённых жуков.
– Не думаю что там они есть, у нас тепло, и видимо со всего города жуки сбежались к нам. Главное придумать как добраться до того дома, или это может подождать, Елисей?
Я смотрю на Радославу, которая всё ещё дрожит, на Мурана, прижимающего крышку чана, на Елисея с его безумным энтузиазмом.
– К сожалению ждать нельзя, – говорит Елисей, – не больше суток, потом они бесполезны.
Елисей сгребает жуков в кучу и бросает в чан, Радослава по прежнему стоит в стороне.