– Так давай их пригласим! - Калмыков разводит руками. - Пусть оценят всю прелесть жизни в этом чудесном месте.
– Я бы и рад оказать им теплый прием, - говорю сухо, - но сначала стоит выяснить, зачем они пожаловали.
– Хорошо, - кивает Калмыков и делает шаг назад, прикрывая дверь, но затем добавляет: - Позволь одному из моих людей отправиться домой.
– Хочешь послание князю передать? - прищуриваюсь я.
– Мы все обдумали, - его голос становится серьезным. - Нет нам пути назад. Если князь сослал нас сюда, дальше может быть только хуже. Я хочу отправить гонца, чтобы спасти наши семьи - вывезти жен, детей, стариков. А мы останемся здесь. И клянемся служить тебе верой и правдой. Дай нам только место в этом городе.
– Мне нужно подумать.
– Времени мало, - настаивает он.
– Понимаю, что времени в обрез, - сжимаю кулаки. - Но ты же понимаешь - я тебе пока не доверяю. Да и ты мне.
– Мне приходится доверять, - его глаза темнеют. - После всего, что я видел…
– Тогда идем со мной, - решаю я. - Поговорим с людьми князя, а там видно будет.
На улице стало почти жарко - трудно поверить, что еще недавно бушевала метель. Небо чистое, ярко-голубое, солнце слепит глаза. Снег тает буквально на глазах, превращаясь в бурные ручьи.
Мы пробираемся к центральным воротам, вода хлюпает под сапогами. Глядя на промокшие рукава, понимаю - нам нужна не только провизия, но и новая одежда. В таких условиях наша быстро придет в негодность.
Ближе к воротам снега оказалось больше - здесь он еще не успел растаять. Но хотя бы холод отступил, и зелье Елисея больше не требуется.
– Чёртов снег, - злится Калмыков, с трудом переступая через сугроб. - Всегда ненавидел зиму.
– Ты бывал в холодных краях? - спрашиваю я.
– Да, несколько лет назад, - он хмурится. - Князь отправил меня в северные горы надзирать за рудниками. Год в этом аду... И вот, наконец-то вернулся, только чтобы снова быть сосланным.
– Рудники? - переспрашиваю я, и в голове сразу начинают крутиться мысли. - Ты разбираешься в этом деле?
– Как свои пять пальцев, - кивает он.
Я пристально изучаю его лицо. Полностью доверять? Нет. Но шанс дать стоит - слишком ценными могут оказаться его знания. Об этом нужно хорошенько подумать.
До ворот оставалось не больше сотни шагов, но путь преграждали огромные завалы снега - плотные, слежавшиеся массы, подернутые ледяной коркой.
Подтаявший на солнце и вновь замерзший снег стал твердым, как камень. Попробовали обойти - тщетно. Каждый шаг давался с трудом: ноги проваливались по щиколотку, а затем скользили по обледенелой поверхности.
– Вот почему они не вошли в город, - пробормотал я, осматривая непреодолимый завал. - Въезд полностью перекрыт.
Мы сделали еще несколько бесполезных попыток найти проход, но безрезультатно.
– Что думаешь? - остановился я, переводя дыхание.
Калмыков задумчиво потер подбородок:
– Варианта два. Ждать, пока само растает - но это может занять дни. Или попробовать расчистить вручную. Могу позвать своих людей - они уже засиделись в четырех стенах, пусть разомнутся.
Я задумался. С одной стороны, завал был нам на руку - он защищал город от незваных гостей. Конечно, существовали и другие, менее заметные входы, но, судя по всему, люди князя о них еще не знали. Можно было попытаться обойти…
– Зачем ждать? - решительно сказал я. - Решим все сейчас.
Подошел к самому большому сугробу, возвышавшемуся почти в человеческий рост. Приложил ладонь к его ледяной поверхности. Не знал, сработает ли, но попробовать стоило.
Магия отозвалась мгновенно - по венам разлилось тепло, будто влили раскаленное вино. Энергия бурным потоком хлынула к кончикам пальцев. Ладони вспыхнули алым светом, и снег начал таять прямо на глазах - не постепенно, а мгновенно, будто кто-то выдернул пробку из гигантской ванны.
Это произошло так быстро, что у наших ног образовался настоящий водоворот. Поток ледяной воды с грохотом ударил по сапогам. Калмыков едва успел отпрыгнуть в сторону, ругаясь сквозь зубы.
– Ну ни хрена себе! - воскликнул он, вытирая брызги с лица. - Я, конечно, владею магией, но не на таком уровне. Мне бы потребовались часы, чтобы растопить хотя бы половину этого!
– А мне, похоже, хватит минут, - ответил я, чувствуя, как энергия пульсирует в кончиках пальцев.
Так и вышло. С каждым шагом вперед я прикладывал руки к снежной массе, и огромные пласты размером три на три метра буквально испарялись. Вскоре завалы уменьшились до колена, и мы смогли продвинуться к самым воротам.
Когда мы выбрались за городскую стену, перед нами открылась картина: походный обоз из трех повозок, одинокий шатер из потертой кожи и дымящееся кострище. У котла, в котором что-то булькало, стоял тощий мужчина в потрепанном плаще.