Слова были сказаны ровно, без намёка на поощрение. Не приглашение. Не доверие. Проверка.
— Зачем? — спросила я.
— Потому что если ты действительно хочешь сломать систему, как говоришь, тебе стоит увидеть, из чего она сделана на самом деле. Не фасады, не маски на советах, а то, что Серебряные прячут в своих тенях. В том доме ты, возможно, найдёшь ответ — или хотя бы часть его. Что-то, что пригодится тебе… если твой дерзкий план — не просто слова.
Я выпрямилась. В груди тяжело билось сердце.
— Я не боюсь.
— Знаю. — Он слегка кивнул. — Это как раз то, что меня и тревожит.
Я хотела что-то ответить, но он уже развернулся, будто разговор окончен. Прежде чем уйти, он сказал:
— Ужин пропусти. Встретимся у северной кромки лагеря, когда начнёт темнеть. Надень тёмное, нам нельзя привлекать внимание. И не бери с собой всё, что можешь потерять.
— А где мне взять тёмное? — остановилась я. — У меня вообще ничего нет. Только это. — Я указала на платье, в котором была с самого прихода, измятое и пропитанное гарью.
Он бросил на меня взгляд через плечо, в котором скользнула тень насмешки. Или сочувствия. Трудно было сказать.
— Кажется, вы с Морвен неплохо поладили. Возьми у неё. Думаю, она не откажет.
Он не попрощался. Просто исчез в сумерках, как будто растворился между деревьями. Я осталась на тропе одна — с гулкой пустотой внутри и мыслями, грызущими изнутри, как капли воды, падающие в глубину.
***
Когда я вернулась к костру, то ощутила, как сразу притихли разговоры. Они ждали. Я видела это по взглядам — не прямым, нет, но внимательным, будто каждый уже понял, куда я иду. Или хотя бы догадывался.
— Он сказал, что ты пойдёшь, — первой нарушила молчание Морвен. Не вопрос, не удивление. Просто утверждение.
— Да, — подтвердила я. — Сегодня ночью. Заброшенное поместье за Южной Стеной.
Вирен и Каэль переглянулись, но промолчали. Вирен только слегка кивнул, с тем молчаливым выражением, в котором читалось: удачи. Каэль ухмыльнулся, но даже он выглядел не особенно весело.
— Он сказал, чтобы я надела тёмное. — Я повернулась к Морвен. — Он предложил… взять что-нибудь у тебя. Если ты не против.
Морвен не ответила сразу. Она внимательно посмотрела на меня — в упор, как будто проверяя, изменилась ли я за этот короткий вечер. Потом медленно встала, бросила взгляд на остальных и кивнула:
— Пошли. У меня кое-что найдётся. Не твоя Серебряная роскошь, но пригодится.
Я последовала за ней вдоль палаток, туда, где шуршала трава и костры уже не освещали тропы. Морвен открыла свою тканевую сумку и начала перебирать вещи — ловко, как человек, привыкший делить снаряжение с другими.
— Вот. Капюшон глубокий, ткань не блестит. — Она протянула мне куртку. — Эти штаны не рвутся с первого раза и не цепляются за кусты.
— Спасибо.
— Не за спасибо, — бросила Морвен, кивнув в сторону лагеря. — Просто постарайтесь вернуться.
Я кивнула.
Она усмехнулась, отвернулась, будто это всё, что между нами должно было быть сказано. Я переоделась быстро, спрятав свои светлые вещи в один из мешков. Когда снова встала на ноги — уже не как Серебряная, не как чужая.
— Похожа на Сумрачную? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Морвен окинула меня взглядом с головы до ног и пожала плечами.
— Пока не заговоришь — вполне.
Тьма сгущалась, не спеша, но неотвратимо. Она не падала сразу, как это бывает в людских городах, где вечер скрадывается за час. Здесь же, за Стеной, в сердце лагеря Сумрачных, ночь подкрадывалась как хищник — по шажку, по дыханию. Сначала тускнели цвета, затем угасал свет, и наконец само небо начинало казаться зыбким, словно ткань, натянутая над тенями.
Я стояла в чужой одежде — чёрной, плотной, грубой — и смотрела, как исчезает последний отблеск вечернего алого солнца. Как мир вокруг перестаёт быть чётким, становится обострённым, будто в нём пробуждаются другие чувства. В темноте шум ветра казался громче, запах костра — резче, а биение крови в венах — почти слышимым.
И впервые… я почувствовала, что не боюсь шагнуть в эту тьму.
Она больше не казалась мне угрозой. Это было не падение — а будто возвращение. Будто я долго от чего-то пряталась и теперь вышла из убежища. Мир Серебряных был холоден, но ярко освещён. Здесь — всё наоборот. И, может быть, именно в этих тенях я наконец узнаю, кто я есть на самом деле.
Тихие шаги донеслись со стороны северной кромки лагеря. Сначала один. Потом — несколько. Я обернулась и увидела Элиана.