Он шёл первым, как будто мир сам расступался перед ним, а за его спиной — трое. Я не узнавала их. Ни имён, ни лиц. Все в чёрном, лица частично закрыты тканью или капюшонами. Один из них, при виде меня, чуть приподнял верхнюю губу — блеснули клыки. Быстро. Намёком. Не угрожающе, но напоминание — с кем я теперь.
— Готова? — спросил Элиан, не повышая голоса. Его взгляд скользнул по мне — вначале оценивающе, потом, словно бы удовлетворённо. — Морвен постаралась.
Я кивнула. Не знала, что говорить. Все слова казались лишними. Этот миг — не для них.
— Это Скар, — он кивнул на того, кто показал клыки. — Не смотри в его глаза. Он не любит. — Затем — на высокого, молчаливого, почти ломающегося в плечах. — Тот с топором — Варек. Молчит даже больше, чем Вирен. Но если начнётся бой — держись ближе к нему. И наконец, — он указал на невысокую фигуру в плотной накидке, — Эша. Она видит в темноте лучше, чем большинство нас. А ещё слышит сердцебиение. Не твоё, — добавил он с полуулыбкой. — Врагов.
Эша кивнула мне. Остальные — молча. В их молчании не было враждебности. Но и дружбы — тоже. Мы были вместе, потому что так требовал план. И этого достаточно.
— Время, — сказал Элиан.
Мы двинулись. Сквозь лагерь — вдоль самых тихих теней, минуя костры, разговоры, сонных вампиров. Скар шагал почти беззвучно, словно и вовсе не касался земли. Варек двигался тяжело, но ровно, не отставая ни на шаг. Эша — всегда чуть в стороне, будто чувствовала путь по невидимой нити. Элиан шёл рядом со мной.
— Не спрашивай, что нас ждёт, — сказал он тихо. — Не потому, что не хочу рассказать. А потому, что сам до конца не знаю. Заброшенные поместья Серебряных редко бывают совсем… заброшенными.
Я посмотрела на него. В свете луны его лицо казалось почти ненастоящим — заострённые черты, бледность, глаза цвета ледяной стали. И всё же в его голосе звучала настоящая забота. Сдержанная. Без украшений. Такая, какую можно доверить.
— Просто слушай меня, — добавил он. — Если скажу — прячься, ты прячешься. Если скажу — бей, ты бьёшь. Не героизм нам нужен. Только выживание.
— Я поняла, — ответила я. — Без пафоса.
Он кивнул. Перевёл взгляд вперёд.
Мы выбрались за пределы лагеря и двинулись вдоль северной тропы, ведущей к Южной Стене. Небо было затянуто дымкой, луны почти не видно. Мир вокруг — один сплошной сумрак. Лишь кое-где на камнях вспыхивали тусклые огоньки светящихся лишайников. Под ногами шуршали сухие листья, кое-где прогибалась почва — хранившая в себе старую, болотистую влагу.
Тишина была густой. Я чувствовала биение собственного сердца — стучало ровно, но чуть быстрее обычного. Не от страха. От ожидания. От предвкушения. Я не знала, что мы найдём в этом поместье, но что-то в голосе Элиана, в его взгляде, заставляло верить — это важно. Не просто вылазка за хламом. Не просто проверка.
— Селена, — сказал он вдруг, когда мы чуть отдалились от остальных.
— Да?
— Ты сказала, что хочешь сломать систему. Что касты — ошибка.
— Да.
— Если ты правда так думаешь, — в его голосе появилась странная напряжённость, — тогда, возможно, ты должна будешь увидеть то, что многие из нас предпочли бы забыть. Или похоронить.
Я не ответила сразу. Мы шли сквозь ночь, и шаги были важнее слов. Но, наконец, я сказала:
— Если правда поможет сломать то, что не должно было существовать — я хочу её знать. Даже если она страшная.
Он посмотрел на меня. Медленно. Внимательно.
— Пожалуй, — снова повторил он. — Тогда ты идёшь туда, где мы с тобой, возможно, больше не будем прежними.
Мы двинулись дальше.
Сумрак сгущался. Где-то далеко внизу, среди корней, шептался ветер. Ночь раскрывала свою пасть. И я, вампирка, рождённая в серебряных стенах, теперь впервые шагала в мир, где не было правил — только инстинкты, кровь и выбор.
И этот выбор только начинался.
Заброшенное поместье выросло из мрака, будто само было частью ночи — угрюмой, тёмной, неохотно дышащей. Каменные стены покрылись налётом времени, паутинами трещин и мха, а в высоких узких окнах чернели слепые проёмы. Раньше здесь, наверное, горел свет. Теперь даже призраки будто забыли, как сюда возвращаться.
Мы остановились на склоне, чуть выше разрушенного крыльца. Остальные переглянулись, как будто снова сверяли сигналы. Элиан молча повёл нас вперёд, а тень в капюшоне по левую руку от него — та, что казалась самой тихой из всей группы — вдруг заговорила.