— Портативное зеркало, — выдохнул Варек. — Их носят разведчики. Осталось с прошлой вылазки.
— Не двигайся! — прошипел Элиан.
Но было поздно.
Отблески крови зашевелились. Один из факелов резко дрогнул в воздухе — словно заметил колебание в темноте. Потом — второй. А дальше послышалось то, что я не забуду никогда: рык. Низкий, гортанный, нечеловеческий.
— Бегите, — рявкнул Элиан. — На деревья!
Всё стало разом: бег, крик, тяжёлое дыхание, разбрызганные капли росы. Кто-то вскрикнул. Кто-то уже был наверху, кто-то ещё метался среди травы. Я схватилась за низкое дерево, вцепилась в кору и полезла, раздирая пальцы.
И тогда я увидела их.
Пятеро. Один из них — в длинном кожаном плаще, как у стражей совета, с серебряным шевроном на груди. Другой — с обнажёнными клыками. У третьего в руках была гарпия — устройство для выстрела серебряных жгутов. Они двигались молча, как звери, по знаку лидера.
Но один, тот, что стоял ближе всего ко мне — замер.
Я смотрела на него сверху, из листвы, почти не дыша. Свет факела скользнул по его лицу.
Узкие скулы. Изломанная линия носа. Брови, вечно хмурые.
Я знала его.
Это был Кайр.
Старый друг моего отца. Один из тех, кто когда-то приходил к нам в особняк, приносил дорогие книги, советовал лучшие охотничьи школы, кто подшучивал, когда я путалась в названиях клинков. Он был… другом семьи. Или я так думала.
Теперь он вынюхивал нас. Как зверь.
Его нос дёрнулся. Он смотрел прямо в мою сторону.
Я зажала рот рукой. Рядом на ветке сидел Скар, бледный как смерть. Его клыки были обнажены — слишком явно, чтобы это было просто страхом. Это было… готовностью.
А Кайр вдруг усмехнулся. Губы дрогнули. Он наклонил голову вбок, почти по-щенячьи. И произнёс тихо, слишком тихо, чтобы остальные услышали:
— Девочка?
Я замерла.
Он знал. Он узнал.
Кайр шагнул вперёд, и его глаза, холодные и безжалостные, впились в меня, словно пытались прожечь насквозь. В их глубине не было ни жалости, ни сомнения — только горечь и разочарование, которые резали сильнее ножа.
— Ты… — его голос прозвучал словно приговор. — Ты превратилась в позор для своего рода. Как могла так низко пасть? Как можно предать всё, чему нас учили? Честь, кровь, дом — для тебя это лишь слова, пустые и забытые.
Он приблизился, его дыхание было холодным, а слова — как удары. Я чувствовала, как каждый из них бьёт по моему сердцу, но отступать было нельзя.
— Твои родители… они бы были разочарованы. Гордость семьи, которую ты разрушаешь. Ты — предательница, предавшая свою кровь и дом ради своих безумных мечтаний.
Его голос резал тишину, и я ощутила, как нарастает внутреннее пламя — гнев и решимость сливались воедино.
Внезапно, мелькнула угроза — рядом с Скаром зашуршала трава, и я увидела приближающегося патрульного с острыми, блестящими клыками. Он уже готовился к атаке.
Время сжалось до мгновения. Я не могла позволить им убить Скара.
Сердце колотилось бешено, кровь кипела в жилах. Не думая, я схватила острый камень с земли и бросилась на Кайра.
Удар получился сильным и неожиданным. Камень срезал сухожилие, и в следующий миг он упал на землю, кровь хлынула из раны, окрашивая землю темно-красным пятном.
Он лежал неподвижно, глаза широко раскрыты, а губы шевелились — едва слышно.
— Ты… — прошептал он с горечью и болью, — проклятье… крови.
И дыхание оборвалось.
Я стояла над его телом, охваченная ужасом и растерянностью. Сердце сжалось от того, что произошло, но внутри что-то дрогнуло — я поняла, что этот момент изменил всё.
Вокруг меня Серебряные словно замерли, парализованные неожиданностью: наследница дома Ворона только что убила одного из своих — некогда близкого друга моей семьи, человека, который знал меня с детства. В их глазах читались ужас и непонимание. Воздух наполнился напряжённым шёпотом, который быстро перерос в бурю голосов, полных гнева и возмущения.
Это был не просто удар — это был объявленный бой. Бросок вызова, который никто не ожидал услышать среди их рядов. Предел, после которого возвращения к прежнему порядку не будет.
Без лишних раздумий я отскочила назад, не оглядываясь. Адреналин взял верх над страхом — ноги сами понесли меня прочь, оставляя за спиной тело того, кто был для меня частью прошлого, теперь же — символом всего, что я отвергла.