Мои шаги были бесшумны. Я двигалась, словно тень, проскользнувшая сквозь проём двери, словно сама ночь позволила мне уйти незамеченной. Ветер был прохладным, он шевелил занавеси, и в этот момент мне показалось, что кто-то наблюдает.
Я обернулась. Но позади — только лагерь. Огни костров. Шепот трав. Ничего больше.
Я пошла.
Тени леса сомкнулись за моей спиной, словно рот, проглотивший меня без остатка. Дорога под ногами исчезла почти сразу — уступив место неровной земле, корням, хрусту веток. Но я продолжала идти, не чувствуя страха. В моих пальцах всё ещё тлело тепло, оставшееся от кинжала, а сердце било ровно — будто знало, что я на верном пути.
Лес, простирающийся у Южной Стены, не был таким, как остальные. Здесь не пугали звуки — наоборот, тишина была слишком правильной. Воздух будто стоял, вязкий и пропитанный ароматом сырой хвои, гнилых листьев и чего-то ещё — металлического, едва уловимого, как запах крови, которая давно уже высохла.
И всё вокруг казалось выцветшим, но не мёртвым — цвета здесь были странные. Не зелень, не багровость. Всё — как будто в тоне старой ржавчины: оттенки умирающего золота, рваного кирпича, потемневшей охры. Даже небо, проглядывающее сквозь кроны, было не чёрным, а пепельно-медным, как запечённое железо.
И всё же мне было спокойно. Я шагала вперёд с лёгкой осторожностью, чувствуя, как ткань платья скользит по ногам, как карта, украдённая со стола Эши, шуршит в складке плаща. Я будто стала частью этой ночи — тенью среди теней, выдохом среди дыханий леса. Меня вело любопытство, не тревога.
До тех пор, пока я не услышала шаги.
Тихие. Крадучие. Кто-то шёл следом.
Я замерла.
И в то же мгновение пальцы скользнули к подолу — к спрятанному кинжалу. Я выдернула его с лёгким звоном, почти не дыша, и скользнула влево — за ближайший ствол. Сердце не ускорилось, но руки напряглись, готовые к рывку.
Шаги приблизились. Кто-то шёл осторожно, будто знал, что за ним наблюдают. Но он не знал, что я уже рядом. Ещё немного. Ещё.
Тень — и вдруг чья-то рука резко обхватила меня сзади и зажала рот.
Я вздрогнула, но не сдалась — остриё кинжала взметнулось назад. Удар. Твёрдое тело. Но хватка не ослабла. Только голос, сдавленный, удивлённый, раздался у самого уха:
— Чёрт, Селена! Это я.
Я развернулась, распахивая глаза — и встретилась взглядом с Элианом.
Он стоял совсем близко, его лицо искажено тенью, а в глазах — ошеломление. Он ослабил хватку, отступил на шаг, но продолжал сверлить меня взглядом, в котором бушевали злость и тревога.
— Что ты, во имя всего проклятого, здесь делаешь?! — шепнул он яростно, схватив меня за плечи. — Одна. Ночью. В чертовом лесу!
Я всё ещё тяжело дышала, но не отвела взгляд.
— Мне… мне пришло послание, — сказала я. — Его принёс ворон. Настоящий. Не… эмблема. Он бросил мне свёрток — потемневшая бумага, красная нить. Там было написано: «Сегодня в полночь, у окраины леса Кармир».
Он замер.
— Ты уверена?
Я кивнула.
— Я подумала… если кто-то знает, если этот кто-то может что-то рассказать… Я должна была идти.
— И решила сделать это одна?! — голос Элиана сорвался на глухой шепот, почти рычание. Он нервно провёл рукой по волосам. — Ты хоть представляешь, что здесь водится?! Это не прогулка по лагерю. Это Кармир. Здесь…
Я сжала губы.
— Я не хотела подвергать никого опасности. Вы и так слишком многое для меня сделали. Это… моё. Мой путь. Моя ошибка — если что-то пойдёт не так.
Элиан наклонился ближе, его голос стал тише, но в нём была сталь.
— Глупо думать, что идти в одиночку — это защищать других. Это значит дать себя убить первой.
Я опустила глаза. Он был прав. Но в этой правде было что-то… чужое. Я не умела делить ответственность — мне легче было взять её всю. Это была не гордость. Это была привычка.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда я иду с тобой. И не спорь. Если это ловушка — ты не справишься одна.
Я хотела возразить — но не нашла слов. Потому что в этой ночи, среди ржавого леса, мне действительно не хотелось быть одной.
И мы пошли.
Элиан шёл чуть впереди, но не отрывался. Его движения были точны, почти бесшумны. Он двигался, как охотник, и я вдруг подумала, сколько раз он уже делал это — проходил сквозь ночь, сквозь риск, сквозь смерть.