Лейр взглянул на него, не мигая. На краткий миг в его лице появилось нечто — усталость, что затаилась под кожей. Некая древняя грусть, такая же старая, как сама ночь.
— Я не повторяюсь, Элиан, — тихо сказал он. — Я… учусь. Или, по крайней мере, пытаюсь. Но иногда шанс приходит только один раз. И его нельзя упустить.
— Даже если цена — чужая жизнь? — Элиан сделал шаг вперёд, и я увидела, как его пальцы непроизвольно сжались на рукояти ножа, спрятанного в тени мантии.
Я не знала, о чём они. Но знала, что если сейчас не вмешаюсь, между ними снова возникнет та самая нить — только теперь обвитая кровью.
— Хватит, — сказала я. — Если вы оба закончили бросаться полуправдами и затаённой болью, может, кто-то наконец расскажет мне, зачем я здесь?
Лейр перевёл взгляд на меня. Что-то в его лице изменилось: стало мягче. Он прижал пальцы к ворону, сидевшему на его плече, и Роан чуть шевельнулся, будто передавая какую-то тайну.
— Он многое видит, — произнёс Лейр, всё ещё глядя на птицу. — Иногда даже то, что должно было остаться в прошлом. И несколько ночей назад он принес мне весть. Об одной находке.
Я ничего не сказала, но внутри что-то дрогнуло. Мелькнула догадка.
— Что именно? — спросила я.
Он посмотрел прямо на меня. И, несмотря на мягкость голоса, я почувствовала вес его слов ещё до того, как они сорвались с губ.
— Он рассказал мне, что ты нашла вещь, о которой мы все давно забыли. Или, по крайней мере, старались забыть. Маленькую, на первый взгляд незначительную. Женскую. Украшение, которое когда-то носили не как знак красоты, а как знак памяти.
Я молчала. Но заколка — тяжёлая, потускневшая, с выгравированной линией, похожей на клык — всплыла в мыслях мгновенно.
— Заколка, — сказала я.
Он кивнул. Словно имя было названо — и теперь всё стало по местам.
— Да. Заколка. Она ключ. Но не от двери. От целой системы. От лжи, в которой мы живём. Она была утеряна столетия назад, когда последние из тех, кто знал правду, исчезли. И ты, Селена… Ты её нашла.
Я почувствовала, как Элиан рядом напрягся. Не смотрела на него, но ощущала, как дрожит в нём неясное напряжение.
— Я не искала её, — ответила я. — Она сама… нашлась.
— Так всегда и бывает, — улыбнулся Лейр. — С судьбой не торгуются. Её просто принимают. Или отказываются. Но если принимаешь — дальше уже нет возврата.
Он подошёл ближе. Его голос теперь звучал как в церкви забытого бога: спокойно, мягко, но с какой-то нечеловеческой убеждённостью.
— То, что ты задумала, Селена… Я не знаю, осознала ли ты это до конца, но ты уже начала. Уже встала на этот путь. А значит — теперь ты должна понимать, с чем столкнёшься.
— С чем? — спросила я, хотя часть меня уже догадывалась.
— С опасностью. Настоящей. Ты думаешь, что Серебряные хотят сохранить власть? Да. Но не только они. Даже Сумрачные боятся, что если правда выплывет наружу, рухнет не просто строй — рухнет представление о себе, о своём предназначении. И когда всё, что ты знал, оказывается ложью… остаётся либо уничтожить правду, либо погибнуть вместе с ней.
Я перевела взгляд на Элиана. Он смотрел в сторону, но я видела, как стиснуты его челюсти. Он знал. Может, не всё. Может, не в деталях. Но знал достаточно, чтобы бояться — не за себя, а за меня.
— Ты всё ещё можешь отвернуться, — тихо добавил Лейр. — Закопать это глубже. Жить дальше. Быть среди них. Стать одной из своих. Ты уже почти там.
Я покачала головой. Медленно. Уверенно.
— Я не почти. Я никогда не была одной из них. Ни из тех, ни из этих. Я… выбрала.
Молчание повисло. И в этом молчании я почувствовала, как Лейр изменился. В его глазах больше не было тени сомнения. Только признание.
— Тогда слушай. И запоминай. Заколка — лишь часть. Есть ещё. То, что подтверждает её. То, что окончательно развеет любые сомнения. Свидетельство. Оно было спрятано там же, где когда-то её носили — в том доме, откуда ты пришла.
— В поместье? — прошептала я.
— Да, — кивнул он. — В тех залах, что считали мёртвыми. В тех книгах, которые не читают. В стенах, что казались тебе глухими. Иногда истина прячется не в будущем, а в прошлом. Иногда её нужно вырвать из его костей.
Я кивнула. Я понимала. Я уже знала, что вернусь туда. Что вскрою двери, которые слишком долго держались закрытыми.