На втором этаже пахло пеплом. Здесь не было окон, только высокие арки, завешанные тяжёлыми бархатными портьерами, в цвет ночи. По стенам тянулись картины — бледные лица с тонкими пальцами, безымянные фигуры в венках из чёрных роз. Ни одного взгляда, направленного прямо. Только в сторону. Только туда, где никого нет.
Я шла медленно, будто бы по воде. Воздух был густым, как в церкви до грозы. И вдруг — зеркало.
Оно висело сбоку, чуть покосившееся, треснувшее так, будто в него бросили что-то тяжёлое. Стекло запотело от старости, разломы разошлись, как паутина. Я подошла ближе.
В отражении — я. Чёрное платье облегало фигуру, как вторая кожа. Его тонкая вышивка ползла вверх по корсету, будто клочья мрака, сплетённые вручную. Полупрозрачные рукава стекали вниз, цепляясь за воздух. Волосы растрепались, и ветер, прорвавшийся сквозь щель в стене, играл ими, как шёлком. Но это была не я.
В зеркале, за моим плечом, появилась дверь.
Я обернулась.
Пусто.
Ни проёма, ни следа петель, ни тени от косяка. Только гладкая, иссечённая временем стена.
Я снова посмотрела в зеркало. Дверь была. Узкая, высокая, с символом в виде тонкой стрелы, вписанной в круг — такой же знак я видела на шее одного из Серебряных во время церемонии. Это была метка доверенных. Или предателей.
Подняв руку, я дотронулась до стены в том месте, где должна быть ручка. Камень был гладким, но под пальцами — движение. Тепло. Пульс.
Я нащупала её — холодную, невидимую, словно вырезанную из воздуха. Повернула.
Что-то щёлкнуло. Звук, будто треснула кость. И дверь — если её можно было так назвать — чуть приоткрылась.
Внутри было темно.
Я сделала шаг.
И сразу почувствовала, как воздух изменился. Пространство сжалось. Пахнуло магией — не той, что использовали Сумрачные, а чем-то древним, тугим, как застоявшаяся кровь в закрытом сосуде. Я осторожно двинулась вперёд.
За мной с хрустом захлопнулась невидимая дверь.
Темнота сгустилась. Передо мной — коридор, неестественно узкий, с каменными плитами, покрытыми письменами. Я присмотрелась: на полу были выложены руны, старые, почти стёртые. Некоторые — срезаны. Ловушки.
Первый шаг — и воздух дрогнул. С потолка сорвалась тонкая нить света, будто остриё клинка, и ударила в стену рядом. Пыль взвилась, в воздухе заплясали искры.
Я замерла. Второй шаг — и под ногами вспыхнула печать, быстро исчезнувшая. Я знала: если бы я оступилась хоть немного, путь закончился бы здесь.
Я двинулась медленнее. В каждом камне чувствовалась воля мёртвых. Это место охранялось не только чарами, но и памятью. Оно помнило Серебряных. Их страх. Их гнев. Их тайны.
И всё это теперь — против меня.
Но я не остановилась.
Потому что где-то в этой темноте, за следующей дверью, могла быть правда.
Правда, ради которой я готова была дойти до конца.
Шаг. Ещё один. Пахло гарью и железом. Магия здесь была не просто охраной — она дышала, пульсировала, сопротивлялась, как будто сама кровь рода Ванрель не желала быть потревоженной. Я чувствовала, как она колет меня в спину, прикусывает запястья, пробует мои кости на прочность.
И всё же я дошла до конца коридора — до стены, чёрной и гладкой, как зеркало, только без отражения. В ней не было ни трещин, ни символов — только пустота. Но она смотрела на меня. Я это чувствовала. Она знала, кто я. И что я не уйду, пока не узнаю, что скрывает род Ванрель.
Я коснулась ладонью чёрной поверхности.
Сначала ничего. Потом — дрожь. Вибрация, как будто внутри стены билось сердце. Я прижалась ближе.
— Откройся, — прошептала.
И она открылась.
Не громко. Не пафосно. Просто растворилась — без шороха, без скрипа, будто исчезла сама собой. За ней — комната. Или усыпальница. Или нечто между.
Я вошла.
Комната была небольшая, с низким потолком и сводами, покрытыми письменами, от которых щемило в груди. Слева — алтарь, весь в пыли. Чаша с засохшей кровью. Каменная статуэтка в капюшоне, без лица. Справа — стол, на котором лежало нечто, что притягивало взгляд.
Я подошла ближе.
Книга. Толстая, потемневшая от времени, переплет покрыт резьбой, почти стёртой. Символ на обложке — тот самый круг со стрелой внутри, только пронзённый каплей. Я коснулась обложки.