Крик.
Кровь.
Вампиры метнулись в панике, а кто-то, не узнав врага, кинулся с оружием — и его не стало. Просто не стало. Тень пронзила его насквозь, словно копьё из дыма, и он рассыпался на части, будто его не было никогда.
Я не думала. Не могла. Мой инстинкт был древнее разума — и ярче страха.
Я рванулась вперёд, выхватывая нож, в котором ещё оставалась капля моей собственной крови — и закричала, как зверь, не как девушка, не как Серебряная, не как Сумеречная. Как та, кого они не ожидали.
— НА МЕНЯ!
Тварь рванулась, и я встретила её лоб в лоб. Столкновение было, как удар молотом. Мой клинок рассёк её плечо — если это вообще было плечо, — и дым зашипел, как масло на раскалённом железе. Она издала вой — высокий, резкий, будто вскрывали небо. Я прыгнула в сторону, перекатилась, но она уже была рядом. Её клык — да, клык, похожий на осколок кости, — вонзился в мою ладонь.
Время остановилось.
Я чувствовала, как он входит. Медленно. С противным треском. И боль — не просто боль, а будто моя суть треснула.
Я заорала. Нет — зарычала.
И, всё ещё крича, вогнала кинжал ей в горло. В то, что было её горлом.
Тварь рассыпалась в пепел.
Я упала на одно колено, сжимая окровавленную руку. Боль ползла вверх по предплечью, как огонь. И с ней — злость. Моя кровь капала на землю, и казалось, будто сама земля принимает её. Как жертву. Как зов.
Рядом вспыхнули заклятия — Варек, с лицом, искажённым яростью, обрушивал удары стихии, меч из пепельного серебра разрывал тени пополам. Скар кричал что-то на своём старом языке, удерживая линию, Эша вонзила два кинжала в грудь одной из теней — но та утащила её с собой в пыль, и лишь потом, с криком, Эша вырвалась, изрезанная, но живая.
— Назад! — крикнул Элиан, — Уйдите за барьер! Я прикрою!
— Нет! — прошипела я. — Ты не видишь? Их не остановить огнём или стали. Они идут на зов. На кровь. На мою кровь.
Он обернулся. И я увидела в его взгляде не ужас — а знание. Он понял. Он узнал.
— Тогда уйди, — сказал он. — Или они сожрут тебя первой.
— Пусть попробуют, — сказала я.
И сжала окровавленную ладонь, чувствуя, как кровь стекает по запястью. Почва подо мной зашевелилась. Зашипела. Заколка у меня в волосах обожгла кожу — как будто зеркало внутри неё раскололось.
Я поднялась, дрожа от боли. Но стоя.
И пошла навстречу следующей тени. Не как жертва. Как та, в ком сплелись проклятие и сила.
Как Селена. Из крови. Из пепла. Из выбора.
Тень хлынула на меня, будто волна, и в её форме было слишком много рук, слишком много глаз, слишком мало человека. Я развернулась, клинок опуская не в неё, а в землю — и сила пошла волной, расколов пыль и камни. Дым на миг отшатнулся, но уже в следующую секунду кинулся в прыжок, и клыки вонзились мне прямо в плечо.
Я закричала. Горло вырвало звук, который даже не был голосом — просто обугленный воздух, пропитанный болью. Я чувствовала, как шипы впиваются глубже, как хрустит кость.
Но я не упала.
Я ударила в бок — левой рукой, слабой, почти без силы, но остро. Тварь взвизгнула, разжала пасть — и я отползла назад, тяжело дыша, почти ничего не слыша. Шум битвы стал приглушённым, словно я под водой.
В глазах рябило. Плечо горело, как расплавленное серебро.
— Селена!
Элиан.
Он подоспел в тот миг, когда ещё одна тень пронеслась над моей головой — он срубил её в прыжке, кинжалом, который вспыхнул, будто живой, пульсируя от чар. Его лицо было залито кровью — не своей. Или, может быть, и своей. Угол рта порван, одежда изрезана, запястье слабо висело, как выбитое. Но он стоял. Ради меня.
— Назад! — закричал он. — Ты истекаешь кровью!
— Она зовёт их, — прохрипела я. — Моя кровь. Ты же сам это сказал.
Он сглотнул, схватил меня за здоровую руку — резко, почти яростно.
— Тогда держись ближе. Мы используем это. Как приманку.
Я моргнула. Поняла. Да — не убегать. Не закрываться. Не прятаться. Вести их. В западню.
— В барьеры. К кругу знаков, — выдохнула я. — Помнишь старые печати у шатров Совета?
Он кивнул. И мы — покачиваясь, окровавленные, но живые — побежали.
С каждой секундой становилось тяжелее. Воздух вибрировал от шёпота, идущего из трещин между мирами. Мои ноги подгибались, плечо пульсировало, и теперь по ключице стекала кровь, оставляя на коже след, как от клейма. Мне казалось, что я захлебнусь. Но мы добежали. Добежали.
— Вон там! — Элиан указал на круг из старых глифов, начертанных кровью и солью, брошенных в спешке.