Вспомнились слова брата, который умер, и никто точно не знает от чего или кого. Он говорил мне однажды в саду, тихо, словно боясь, что слова унесёт ветер: «Селена, кровь — лишь начало. Но настоящая сила — это выбор, который ты делаешь каждый день». Я хотела поверить в его слова, но теперь они звучали как эхо в пустоте, в которой я оказалась. Почему этот выбор кажется мне таким тяжёлым? Почему сердце дрожит, хотя я знала — должна идти вперёд?
Я услышала приглушённые шаги в коридоре. Это была мать. Её лицо светилось, но в глазах пряталась тревога — та же, что я чувствовала сама. Она подошла ближе, её руки легли на мои плечи, словно стараясь передать уверенность.
— Сегодня всё изменится, — сказала она, — Совет уже ждет тебя.
Я кивнула, улыбка получилась натянутой. Внутри всё было иначе. Для меня этот приём — не просто очередная обязанность. Это испытание, преграда, которую я должна пройти, чтобы остаться собой. Чтобы не раствориться в ожиданиях, чтобы не стать очередной фигурой в игре, где каждый ход — заранее расписан.
Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и направилась вперед. Каждый шаг отдавался эхом по мраморным плитам, словно гул приближающейся бури. За этими стенами — церемонии, интриги, и все те взгляды, что ждут моей речи, моего выбора. Но прежде, чем идти дальше, я позволила себе секунду сомнений.
В этом доме — древние традиции и жестокие правила. Они учат нас быть сильными, непоколебимыми. Но я — не просто наследница. Я — девушка, чьё сердце ищет правду, даже если её страшно признавать. Вечер предстоял долгий, и я знала: когда меня представят Совету, я уже не буду прежней.
Дождь усилился, стуча по стеклу, как барабанное дробление. Мир снаружи казался чужим и недостижимым. Но в этом шуме была надежда — на перемены, на свободу, на то, что выбор, каким бы тяжёлым он ни был, — всё же принадлежит мне.
Ночь встретила меня холодом и ожиданием. И где-то глубоко внутри, стрелка моего внутреннего компаса медленно начала двигаться — наконец, находит свой путь.
Глава 2. По ту сторону Серебра.
Я слышала о Зале Совета всю свою жизнь, и всё же в тот день, когда я впервые переступила его порог, мне показалось, будто я вошла в чужую легенду — не ту, что мне нашёптывали в детстве, а в другую, гораздо более холодную.
Мрамор под моими подошвами был таким белым, что казался почти прозрачным. Он скользил под каблуками, как лёд, и отражал не свет, а взгляды — их взгляды. Совет уже ждал. Двенадцать кресел. Двенадцать фигур. Каждая — словно вырезана из одного куска аристократического снобизма и вечного презрения. Но даже они не смогли скрыть, что я — не просто гость. Я была допущена. Позволена. И потому — опасна.
Я шла вперёд, ни на миг не замедляя шаг. Меня учили держать осанку так, будто на плечах венец, а в груди — яд. Молчи. Дыши. Не показывай слабости. Но внутри, между рёбер, всё-таки что-то шевельнулось — не страх и не гордость, а странная усталость.
— Селена Корбетт, — произнёс кто-то, и моё имя упало в Зал, как монета в глубокий колодец.
Я остановилась. Взгляды коснулись моей кожи, ощупали, изучили. Кто-то из них уже решил, что я стану послушной. Кто-то — что я стану угрозой. Самое странное было в том, что ни одно из этих решений не зависело от меня.
— Подойди ближе, — сказала женщина в центре. Советница Айвель. Её волосы были серебром не от возраста, а от древней крови. Голос — как льдинка за воротник.
Я сделала шаг вперёд. Только один. Этого было достаточно, чтобы оказаться под куполом из их ожиданий. Я не дрожала. Я не склоняла головы. Просто стояла.
— Ты знаешь, зачем ты здесь, — продолжила она. — Знаешь, что от тебя ждут.
Я знала.
Они хотели, чтобы я подтвердила, что верна роду. Что приму свою роль. Что стану продолжением линии, которую они выстраивали веками — от зуба к клыку, от тайного договора к следующему, ещё более кровавому.
Но я тоже кое-что знала. Я знала, что все они боятся трещин в фасаде. Боятся, что один неверный шаг — и вылезет правда: наше бессмертие не делает нас мудрее. Только злее.
— Я здесь, — сказала я, не громко, но достаточно, чтобы мой голос отразился от мрамора и стекла.
Совет молчал. Несколько секунд. Минуту. Или вечность.
Я видела, как холодные глаза в ответ мерцнули сомнением, будто пытались найти в моих словах скрытую угрозу или слабость. Но там было иное — вызов, которым я обвивала этот зал словно сетью, тонкой и незримой, но крепкой, как сталь.