— Тихо, мой милый, тихо, — Флори приобнял его. — Есть еще шанс всё исправить, не плачь. Я знаю, что надо делать… Люси! — он огляделся по сторонам. — Люси, выйди сюда, прошу…
Кустики рядом зашуршали и оттуда осторожно вышел Люсьен. Элли сразу оттащил Ади подальше от него, а Люси, аккуратно ступая босыми ногами по пожухлой траве кладбища, приблизился к Флорентину. Король сначала не видел его, пряча лицо на плече сына, но как только заслышал шаги, то поднял голову и тут же снова ахнул, прикрыв рот рукой.
— Но это же… — он беспомощно обернулся к Флори. — Это же ОН!
— Да, это он, — гамма обнял отца. — Тот, кого ты проклял пару веков назад, причем незаслуженно. Впрочем, никто не заслуживает проклятья, ты же сам видел, дорогой мой, чем это заканчивается. А зло не должно торжествовать…
— Но это ведь ОН! — король не унимался.
— Да, дорогой, — терпеливо ответил Флори. — Но именно он и отогрел мою душу. И спас меня. Если бы не он, меня бы сейчас тут не было. И, наверное, ничего уже не было бы. Все мы бесследно пропали бы, канули в бездну. Так что, ты должен быть благодарен ему…
— Ах… — король досадливо прикусил свой изящный пальчик. — Но… это же он…
Люси тем временем подошел совсем близко и пусть поглядывал на короля с некоторой долей опаски, но всё же вполне дружелюбно и даже с некоторым восхищением. Он совершенно не помнил ту свою жизнь, где был куртизаном, осознавая лишь самую последнюю, в которой жил с Рэем, и поэтому вид настоящего короля привел его в естественный восторг. Но он сдерживал чувства, зная всю подноготную этой истории и поэтому немного волновался. А король всё глядел на него, будто желал понять, чем этот светлоглазый призрак мог быть лучше его. Ведь сам король Эндрю был ярким: с темными глазами, с длинными каштановыми волосами, изящный, стройный, очень и очень чувственный, да просто шикарный. Люси рядом с ним, особенно в своем простом балахоне, и правда смотрелся как настоящее приведение. Пусть и очень симпатичное. Король даже потрогал его, пощупал волосы, попробовал кожу на гладкость, потом закусил губу и расстроился:
— Но я ведь красивей, — и сразу стало понятно, в кого пошел юный наследник. Флори улыбнулся, вспомнив, как он сам еще недавно был помешан на собственной красоте. И тем не менее, он не стал расстраивать папочку. — Ну конечно же ты лучше всех. Самый прекрасный на свете, — и умоляюще взглянул на Люси, а тот сразу закивал:
— Да, ваше величество, да, вы великолепны… Вам… просто нет равных… — ну раз и враг это признал, родитель сразу оттаял. Во всяком случае, немного успокоился. Тогда Люси осторожно отступил назад, подошел к Архангелу, протянул руки и взял у него младенца. Король снова вздрогнул, увидев это, вцепился сыну в плечо и опять отвернулся. А Люси уже подошел, прижимая к груди мертвого ребенка.
— Папочка, — Флори мягко поцеловал венценосного отца в макушку. — Сделай это, милый. Очень тебя прошу…
— О… — король задрожал, он и в самом деле искренне раскаивался. — Как же я мог? Как мог сотворить такое? Как рука поднялась на дитя? Мне нет прощения…
— Не говори так, — сын его подбодрил. — Есть еще шанс всё исправить. Просто сделай это, очень тебя прошу…
Королю было страшно смотреть на ребенка, но он понимал, что надо. И пусть ревность и боль до сих пор еще грызли его израненную душу, но малыш-то был тут ни при чём. Эндрю понимал это, особенно теперь, когда сознание его очистилось от скверны. Поэтому он совладал с собой, повернулся и, исполненный достоинства, протянул руку и медленно извлек кинжал из груди младенца. Нож мигом рассыпался в прах, а ребенок наполнился жизнью, вздохнул, запищал и тут же засучил своими пухлыми ножками. Король первый же умилился на это:
— Ах, какой он хорошенький… Я помню его. Думал, что это мой сын, — и взял младенца у Люси. — О, прости, меня милый… — он нежно поцеловал малыша в лобик. — Прости, прости, я больше никогда тебя не обижу… — а ребенок тем временем усмотрел его рубиновое ожерелье, что-то прогукал, улыбнулся, схватил камни в ручки и завороженно затих. Король прижал его к себе, как родного, и теперь посмотрел на Люси. Он долго молчал, изучая его, но спустя какое-то время все же обнял. — Прости меня тоже. Я не ведал, что творил. Прости меня, если тебе по силам… — и тоже поцеловал Люсьена в лоб.
А по кладбищу вдруг прокатилась волна дивного, яркого света. Она пронеслась стремительно, сметая последнюю тьму на своем пути, вспыхнуло солнце, птицы запели на ветках, трава зазеленела кругом. И даже захоронения уже не выглядели такими осиротевшими — их будто кто-то обновил: поправил плиты, выправил отбытие куски камня, выровнил маленькие оградки вокруг могил. Земля запестрела цветами — они полезли к свету прямо на глазах, а вместе с ними из-под земли начали появляться духи: тонкие, эфемерные призраки, напоминающие людей в древних одеждах. Альфы, омеги, беты, в шикарных средневековых туалетах или в одежде попроще, но увы… все они были похожи на дым, а некоторых и вовсе едва было заметно. Архангел поглядел на это зрелище и, глубоко вздохнув, сочувственно покачал головой.
— Бедолаги… — потом обратился к своим: — Ну-ка, малыши, поддержите их. Что-то они совсем уж плохо выглядят… Мы должны проводить всех до единого, ни одного не потерять по дороге. Дождитесь их всех — они прибудут с дальних кладбищ — и только тогда отправляйтесь в обитель, — он взмахнул рукой, и в небо вдруг устремилась широкая, светлая дорога, а в конце нее, под большой, многоцветной радугой появился проход в иной мир.
Ади даже рот раскрыл от этого зрелища, но сразу почуял, как Элли сильней сжал его руку.
— Лучше тебе туда не смотреть, — и он отвел его взгляд. — Отвернись. А то еще унесет, не приведи Всевышний…
Омега послушался и взглянул тогда на умерших. Среди них уже суетились ангелы, от их присутствия призраки душ стали немного ярче, будто даже живее, а духи всё прибывали — откуда-то с неба — и их становилось всё больше. Ади заметил, что одежда у вновь прибывших была уже более современная — видимо, на местном кладбище хоронили лишь в средневековье, а молодежь разлетелась по свету и умирала там. Последними прибыли оба родителя Люсьена. Он сразу узнал их и кинулся было с объятьями, но Флори его задержал.
— Не спеши, родной, — сказал он ему. — Они тебя не узнают. Их души слишком хрупки сейчас. Но когда они окрепнут и осознают себя, обещаю тебе, ты первым сможешь с ними увидеться, — и Люси вздохнул. Он лишь проводил печальным взглядом своих дорогих отцов, и надо же! — к нему подошел король и утешил его. Люси даже всплакнул у него на плече.
А потом все направились в путь. Самым первым взошел на дорогу Эндрю Нежнейший, неся на руках младенца, и вся свита несчастных душ, сопровождаемая ангелами, двинулась за ним. Шествие было величественным, хоть и немного печальным, а когда они уже прошли большую часть пути, из гущи цветов на кладбище вдруг вылез маленький дух омежки и с плачем помчался за ними. Ему навстречу тут же вылетел ангел — один из сопровождающих — и подхватив его, покружил с ним в небесах, а когда малыш успокоился и начал смеяться от восторга, он вновь вернулся в процессию, забрав ребенка с собой.
— Кажется, все, — Архангел внимательно прослушал пространство. — Этот просто в цветах запутался, — он кивнул вслед убежавшему омежке. — К счастью, тоже почти здоров. Как и другой ребенок, что у короля на руках. И вот ты, — он обратился к Люси, который пока не ушел со всеми, а остался с Флори, Элли и Даниэлем, а так же и с Ади. — Что ж… — Архангел вздохнул. — Ну хоть что-то имеем — уже хорошо, роптать не стоит. И всё же… — он покачал головой. — На земле-то у нас ни одной души не осталось. Мертвых собрали всех, но толку-то? Ни одной лазейки в физический мир, ни одной нити…
— Ну может быть все-таки… — Флори, конечно, очень расстроился — ведь подобный расклад означал, что род теперь придется возрождать чуть ли не веками. — Может быть капелька крови все же где-то имеется. Не могли они все умереть. Разбавленная кровь должна же остаться, хоть где-то…