Рейвен остановился, прислушался и шагнул первым. Мое зрение уловило едва заметную нить, тянувшуюся по полу от лестницы до входной двери. Я протянула руку, чтобы остановить его, но было поздно. Порванная нить со свистом улетела вверх, а взамен ей полетел большой белый пакет. Одной рукой Рейвен поймал его, но пакет лопнул, и мы оба оказались с ног до головы усыпаны белым порошком. Попробовала на вкус – мука. Чувствую, после Рейвена кому-то очень сильно достанется от кухарки.
А вообще, у них тут весело, раз можно устраивать мучные бомбочки. И, чую, это не в первый раз такая проказа.
– Мик! Пауль! – рявкнул Рейвен, от чего стекла в витражах задребезжали, а у меня сердце в пятки ухнуло. Может, дети и веселятся не впервые, но впервые им за это попадет. Но все равно – они мне уже нравились!
Из-за шторы тут же появились две вихрастые головы, которых выдавали носы и пальцы, испачканные в муке. Широкими шагами Рейвен подошел и поднял обоих за шиворот, заставив болтать ногами в воздухе.
– Я же просил не портить мне дом!
– Кх-кх, – напомнила я о себе. – Господин Даркшторм, вы хотели представить мне своих племянников? Не будете ли так любезны опустить их пониже, а то с высоты неудобно пожимать руки будущим владельцам Грозового Пика.
От неожиданности Рейвен выронил мальчишек. Те приземлились и с интересом разглядывали меня.
– Да никогда… эти… не будут здесь хозяевами.
– Ну. – Подмигнула я мальчикам. – Если вы в ближайшее время не озаботитесь вопросом потомков, то единственными наследниками останутся ваши племянники. Время, знаете ли, берет свое. – Я хлопнула ресницами и прошла мимо него, протянув руку мальчишкам. Не озаботившись тем, чтобы вытереть муку, мне протянули две белые ладошки.
– Госпожа Даркшторм, – проговорила я. Заметила скривившиеся рожицы и вопросительный взгляд в сторону Рейвена. Нагнулась и прошептала: – Можете звать меня Фрейя.
Лица мальчишек тут же изменились, они с радостью стали трясти меня за руку, не забывая перемигиваться друг с другом, предвкушая новую шалость, которую обязательно мне устроят.
– А сейчас, лорд. – Краем глаза я заметила стоящую на вершине лестницы женщину, слившуюся с темнотой коридора. – Я пойду и искупаю детей. Видимо, в этом доме за ними мало присматривают.
– Вот именно! – Уловка сработала. Ожидаемо, что госпожа Лукреция, все это время прятавшаяся от детских игр, вышла на охоту. – Какой день я наблюдаю, что дети не имеют никакого присмотра.
Услышала, как за спиной захрустели костяшки на стиснутых кулаках Рейвена. Как и предполагала, дамочка еще та стерва. Я медленно подняла голову и, словно только заметив ее, произнесла:
– Полагаю, госпожа Лукреция? – Она стала спускаться с лестницы с лицом, полным надежды вывалить на меня обиду и жалобу на поведение детей. – Вы здесь уже несколько дней и не смогли заняться воспитанием двух малолетних мальчиков?
– Мы не малолетние! – хором выдали мальчишки. А госпожа застыла на последней ступени, быстро сменив радость на гнев. В глазах мелькнул нехороший огонек, но останавливаться я не собиралась.
– Как вас вообще устроили работать в опеку, если вы с детьми общий язык найти не можете? Воспитываете только по учебнику? У вас хоть опыт воспитания есть?
Я схватила мальчиков за руки и с каждым шагом поднималась по ступеням, оттесняя ее наверх.
– Сейчас я займусь детьми, а завтра мы обязательно с вами поговорим по поводу воспитания.
Лукреция только хлопала глазами, пропуская меня. С победоносным взглядом я прошла мимо.
– Мальчики, покажите, где ваша комната. – Они попытались вырваться, но не тут-то было, я держала крепко. – А пока я мою детей с душистым мылом, подготовьте мои покои.
Оставив Рейвена и Лукрецию с одинаково отвисшими челюстями, я почти волоком потащила мальчиков в их комнату. Лукреция была простым орешком, а вот двое явно несносных детей – это был следующий уровень сложности.
Дверь в комнату мальчишек распахнулась с легким скрипом, и я едва не задохнулась от смеси ароматов – здесь явно хранилось что-то кислое, прелое и подозрительно сладкое. Пауль и Мик, улучив момент, вырвались из моих рук и тут же скрылись за большим сундуком, из которого торчали какие-то веревки, перья и даже один облезлый ботинок.