Он склонил голову, чуть приблизился, и я почувствовала, как тепло его дыхания скользнуло по моей щеке.
– Предлагаете шалить и дальше?
А вот голос – резкий и грубый. Да и звучит его фраза так, что я моментально вспыхнула.
– Шалить будете в своей комнате, лорд. А я, по нашему с вами договору, занимаюсь воспитанием детей. И предпочитаю делать это без указок того, кто до этого времени сам не справлялся.
Я почти прорычала последнюю фразу. Не потому, что хотела уязвить. А потому что иначе бы сорвалась. Потому что его близость обжигала, как огонь, и если бы я осталась рядом еще секунду – шагнула бы навстречу, забыла бы все: и договор, и детей. Я развернулась и вышла из комнаты. Сердце стучало бешено, пытаясь выскочить из груди. А спиной ощущала пронизывающий взгляд лорда Рейвена.
– Ты обещала оладушки, – жалобно протянул Пауль, прыгая по кухне в нетерпении.
– Обещала, значит, будут.
Я завязала волосы платком и надела фартук. Достала яйца, простоквашу, муку и сахар. Мальчики уже оба пританцовывали около плиты.
– А будет вкусно? – с надеждой спросил Пауль, смотря, как я выскабливаю остатки белка из скорлупы.
– Очень. А если вы поможете мешать, будет вдвойне вкусней.
Когда я вручила мальчикам ложки, работа пошла медленней, но веселей. Ложки брякали о стенки миски, брызги разлетались в разные стороны, отчего стены быстро стали пятнистыми. Я только порадовалась, что они были обиты гладкими пластинами, которые легко мылись.
– Я мучки немного подсыплю.
Пауль схватил пакет с мукой и стал перегибать его через край миски. Пакет был большой, а Пауль – нет. С края упал большой пласт муки, пакет выпрямился, и по кухне полетели мучные снежинки.
– Как на улице! – Пауль стоял, раскрыв рот, и ловил падающие крупинки муки.
– То, что на улице, обычно остается на улице.
Я резко обернулась. В кухне стоял лорд Рейвен, полностью облаченный в костюм для вылета. На его плечах красовались золотые эполеты, на которые тонким слоем легла мучная пыль.
– И давно вы тут? – поинтересовалась я.
– Да не так чтобы… – Рейвен стряхнул муку с рукава, но только размазал ее.
– Дайте сюда. – Я отошла от плиты и сняла с него камзол. – Я сейчас вытрясу его на улице, а вы последите за плитой.
Подхватила веник и выскочила на улицу. Пурга тут же запутала мне ноги, и я чуть не упала. Увидела вдалеке бельевую веревку и пошла к ней. Ноги скользили, но я упрямо шла вперед, с каждым шагом ежась от холода все больше. Идея вытряхнуть камзол была хорошая, но только не в такую погоду. Добравшись до места, я перекинула камзол через веревку и стала бить его, вытряхивая частички муки с ткани. Руки плохо слушались, еще немного, и я выронила бы веник, а замерзшими пальцами не смогла бы снять его.
Но что-то теплое легло на мои плечи, чьи-то руки притянули, прижав спиной к себе.
– Выходя из дома, нужно одеваться. В вашем мире, может быть, не такая погода. Но здесь и летом без куртки выходить не рекомендуется.
Хорошо бы знать, где это, в моем мире. Но я была благодарна и прижалась сильнее к горячему телу. Вот только в следующую секунду руки меня развернули, стянули туже плед, который лег мне на плечи.
– Идите в дом, – скомандовал Рейвен, развернув меня в сторону двери и подтолкнув для надежности. Он снял камзол, встряхнул и пошел следом, по пути надевая.
– Вы пришли только для того, чтобы спасти свой камзол? Или хоть немного заботились обо мне? – крикнула я через плечо.
– Заболей, вы были бы бесполезны, – раздалось сзади.
– Вот спасибо, – пробурчала я уже себе под нос. – Только дело, только бизнес. Стоп.
Я встала как вкопанная, не пройдя и половину двора.
– Кто смотрит за плитой?
Вопрос был явно не по адресу, так как Рейвен смотрел на меня с удивлением. Вот мужчины! Нельзя поручить никакого ответственного дела! Я опрометью бросилась в дом, по пути пару раз чуть не упав. Ворвавшись в кухню, я увидела картину, которую и представляла.
Над сковородой взвился огромный столп огня, мальчики пытались тушить кто как умел. Пауль дул, а вот Мик подхватил графин с водой и собирался вылить его на плиту.
– Стой! – не своим голосом завопила я, перехватывая у него воду. Выключила плиту, сдвинула сковороду и закрыла ее крышкой. Отдышавшись, поставила графин, который все еще держала в руках, и села на стул.