— Привет любимая, я вернулся. Я рядом… Я дома!
Глава 24
Сон, словно вязкое болото, затягивал меня вглубь, заставляя чувствовать сильную тревогу и отвращение. Я понимал что нахожусь не в реальном мире, но всё равно не находил в себе сил чтобы вырваться из этой ловушки и наконец-то проснуться. Поэтому, радуясь тому что поблизости нет хотя бы одного мерзкого ящера, вынужденно терпел давящую на плечи мрачную атмосферу и продолжал своё мееедленное бесконтрольное погружение в холодную пучину крайне неприятного сна. Мог бы конечно побарахтаться, в тщетных попытках вырваться, но, имея возможность влиять хотя бы на это, старался не шевелиться и стоически терпеть такое сонное издевательство.
Правда в какой-то момент стало ещё хуже, когда в мой мрачный болотный мирок ворвались посторонние звуки. Непонятные мерные удары, будто кто-то поблизости пытался настойчиво срубить дерево. Я даже зачем-то попытался осмотреться, но ничего кроме темноты и размытых бесформенных теней так и не разглядел. Звук ударов был раздражающе громким и нарушал моё тихое болотное спокойствие. Этот шум почему-то разозлил и еще сильнее встревожил меня, заставив впервые попробовать вырваться из трясины. Поэтому я рванулся вверх, желая отобрать топор у этого ненормального ночного лесоруба, но путы тёмной воды оказались слишком прочны, не позволив сдвинуться и на сантиметр. Но это меня конечно же не остановило. Злясь на неприятный стук, продолжал рваться вперёд вкладывая в это все свои силы и упрямство… И лишь когда несчастное дерево раскололось и разлетелось с громким стеклянным звоном, я смог всплыть на поверхность и наконец-то высвободиться из плена неприятного сна.
«АААААААА ААААААААААААААА ААААААА» — тоже испугавшись непонятного и вполне реального шума, проснувшаяся Ева вновь зашлась громким мысленным криком, пускающим слабые волны боли по моим зубам. Плохо соображая после муторного мрачного сна, я резко вскочил с кровати и потратил несколько очень долгих секунд на то, чтобы сообразить, что вообще тут происходит. И лишь услышав повторившийся, но куда более тихий звон, наконец-то устремился в направлении этих громких звуков.
На бегу включая свет во всех комнатах, я довольно быстро понял откуда исходит этот шум и устремился в сторону гардеробной. Ну а когда ворвался туда… то с ужасом замер прямо на пороге, глядя на то как Има настойчиво и планомерно бьётся о стену, на которой недавно было большое ростовое зеркало. Разбрызгивая красную жидкость по сторонам она с яростной силой ударяла лбом по каменной преграде, толи пытаясь пробить стену, толи истова желая проломить себе череп. Из её лица торчали мелкие осколки битого стекла, но она, будто бы перестав чувствовать боль, атаковала уже окрашенную в багровые тона стену.
— ААААААААААА! — яростно прокричала жена, наконец-то вырывая меня из ошеломлённой прострации и заставляя остановить её очередной особо сильный удар. Прилагая немало усилий, я удержал любимую своей тиксортной энергией, а затем дёрнул на себя, заставляя завалиться на спину. Этот рывок истратил практически все мои резервы, поэтому пришлось накинуться на Ими сверху, чтобы попытаться удержать её на полу. А затем, поражаясь встречному сопротивлению и яростному напору, вступил с женой в настоящую схватку. На этот раз, к сожалению, не любовную.
Шипя и рыча словно какое-то алое чудовище, она, менее чем за сутки уже практически полностью покрывшаяся этой хлюпающей гадостью, ударила мне в грудь левой пока ещё костяной рукой с такой силой, что меня пронзила боль будто от перелома в рёбрах. К счастью, эта вспышка мучений также стремительно и погасла, а я пошел в ответную атаку, прижимаясь к девушке плотнее и всеми силами стараясь притянуть к себе или полу её руки и ноги. Она, как и в наших любовных безумствах, как всегда не собиралась поддаваться и билась изо всех сил, порой умудряясь даже немного откидывать меня и наносить короткие тычки в голову и в грудь. Има отбивалась изо всех сил, вырываясь из пут моей хватки… И лишь через несколько невероятно долгих минут наконец-то обмякла, кажется просто устав до полнейшего изнеможения из-за своего неистового буйства. После чего мы просто замерли на полу. Вот только я пока что не собирался давать себе отдыха и ослаблять хватку.
— Зачем…? — тихо прошептал я, прижимаясь к её лбу и обдавая любимую волной эмоций из своей сильной тревоги и нежности. А в ответ полнейшая тишина. Будто не ощутив этих чувств, Има сильно дёрнулась, пытаясь ударить меня головой, а затем высказала что-то похожее на обвинение… или скорее собственный приговор.