— Я четыре года жил с людьми и не заразился. У меня полный иммунитет к болезни. У вас еще есть кто-то здоровый? Это важно! Мы должны…
— Не подходи! — прерывая меня, гаркнул один из мужиков и поведя стволом куда-то мне за спину, потребовал — Улетай отсюда. Раз у тебя иммунитет, то ты обязан найти других таких же шеледов и возродить нашу расу на другом континенте где нет этой заразы. Ты ОБЯЗАН это сделать! — настойчиво требовал незнакомец, а я смотрел на показавшихся из-за своего летательного аппарата других членов их дальней экспедиции… и видя красные пятна на лицах девушек и мужчин, стремительно терял все эмоции и мысли… так как их вытесняло и замещало стремительно разрастающееся и заполняющее меня отчаяние.
— Вы последние… больше шеледов не осталось — едва слышно проговорил я и теряя желание куда-то идти, просто упал на колени и завалился на бок. И уже в таком положение, кажется понимая зачем это делают обросшие шерстью костяные волки, просто завыл глядя в далёкие небеса. Завыл, выплёскивая в окружающее пространство всю свою боль и безысходность.
Теперь я остался один. Абсолютно один в этом огромном мире. Проклятый и обречённый на абсолютное одиночество. Лежал и с безразличием слушал гремящий в голове, победный хохот безумного ящера, кажется всё же добившегося своих непонятных целей.
«ХАХАХАХАХАХАХА ХАХАХАХАХАХА ХАХАХАХАХАХА ХАХАХАХАХА»
Эпилог
(Наше время)
Тишина. Здание британского исторического музея было погружено в ночное спокойствие и отдыхало от дневного наплыва до крайности шумных посетителей. Будто они приходили не в обитель древней истории, а в какой-то бар, не слушая экскурсовода-бармена и постоянно роняя на пол крошки какой-то еды. Многонациональная, но такая одинаково бескультурная людская масса, выделяющаяся общей чертой патологического свинства. Не свиньям в укор это будет сказано.
Да и ночные уборщики, получая за свою работу немалые деньги, делали её из рук вон плохо. Даже пятно от этой поганой колы до конца не оттёр. Ширкнул раз пять-шесть своей тряпкой и пошел дальше. Чтоб ему также зарплату выдавали, лишь наполовину. Бездельник! Поработал всего полчаса и видимо устал. Пошел курить в служебное помещение. Какая же у него, невероятно, невероятно ’’сложная’’ работа. Наверное перетрудил свой разум, выверяя траекторию движения своей швабры.
А ещё эти голуби! Проклятые летающие крысы! Да что же вам не спится ночью? Устроили свои брачные игрища и урчат целой стаей, что даже через бронированное стекло их слышно. Почему именно здесь?! Как будто во всей Британии нет иного места чтобы поворковать друг с другом, важно раздувая свои зобы и танцуя перед самочками. Почему эти бестолковые твари обосновались именно на крыше рядом с конкретно «этим» окном? Чтобы вас всех полопало, как надутые слишком сильно шарики с перьями!
А ещё эта музыка! Бессмысленное «Бубца-Бумца-Бумца-Бумца», в очередной раз доказывающее разложение людской культуры, видимо впритык приблизившейся к своей стагнации. Эти любители быстрых денег даже не пытаются делать что-то хорошее и глубокое. Нет. Им теперь главное чтобы «качал бит» и громкость погромче выкрутить чтобы остатки мозгов из ушей по-вытекали. Глупые, бесполезные обезьяны, видимо решившие шагнуть в обратном направлении в цепочке своей эволюции.
А еще эти постоянно и бессмысленно сигналящие машины…
— Надоело! — не выдержав этого издевательства и потерпев очередное поражение в своей бесплодной попытке уснуть хотя бы на ещё один год, я одним ударом ноги разбил защитное стекло, прикрывавшее мой саркофаг. Эти тупые человеки почему-то приняли меня за скелет древнего ацтека когда провели какой-то там анализ и получили абсурдно невразумительный результат исчисляющийся десятками тысяч лет. И ладно бы просто положили в гроб и оставили лежать в музее на потеху публике. Неееет они меня ещё и в какие-то тряпки с перьями нарядили. Хотя лично ни разу не видел чтобы ацтеки использовали в своих одеждах перья. Я отлично это знаю, так как не одну сотню лет проработал у них летающим богом, помогающим с опасностями и изредка подсказывающим путь их развития.